"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— Забирай, Лёня. Но помни, дело не закрыто, осадок остался, а ты ещё смеешь мне хамить при посторонних, выгоняя с участка. Что там про незаконные действия?

— Так точно, всё помню! В том числе «утверждаю» и вашу подпись на протоколе о моём задержании в качестве начальника органа дознания.

Васечкин возмущённо хрюкнул.

— Слышишь, Игорь? Молодой никак не уймётся. А ведь протокол ты составлял, внизу — твоя подпись. Тебя тоже кусает?

— Формально малёк прав, — вздохнул капитан. — В наше время незаконным считается любое задержание, обернувшееся освобождением, независимо от оснований на час задержания. Я ответственности с себя не снимаю.

— Не снимаешь? Я же вижу: смотришь как увильнуть! Словно угорь на дне лодки. Моя же подпись решающая.

Опера согласно молчали. Да, решающая, кто же спорит. И рыбья метафора тоже удачная. Нарочанские озёра всегда славились угрями. Удержать эту рыбу-змею одной рукой удавалось лишь былинным богатырям, скользкое тело следует хватать в две пятерни. Но, как известно милиционерам, начальник РОВД в подобных силовых номерах не нуждался. Замазанный и в этом деле, наверняка и ещё в каких-то, он ничуть не выглядел взволнованным. Его роль в благословенном и живописном крае отнюдь не ограничивалась охраной общественного порядка. Пусть здравницы всего две на район, зато в лесах и на малых озёрах стоят хорошо оборудованные домики с просторными залами, отоплением на зиму, баньками. Сюда обожает приезжать начальство, в том числе милицейское областное, а порой и республиканское. Васечкин назначен ответственным за эти места отдыха, в том числе за приглашение девушек нестрогого поведения, коль гости пожелают. Охота на краснокнижных зверей, рыбалка, в том числе с динамитом, тоже по его части. Кто же даст в обиду такого кадра? Потому и чувствует уверенность.

— Ещё ничего не кончилось. Работайте! Работы невпроворот. Тот же мотоцикл с Нарочанского завода.

Умудрённый бюрократическими хитростями, Леонид, спустившись на первый этаж, упросил участкового мотоциклиста обождать ещё несколько минут. Сам сунулся в дежурку и протянул карточку-заместитель.

— Пистолет с собой берёшь? В первый же день после восстановления? — удивился старшина.

С учётом покушения в ночь на субботу — надо бы. Но Леонид не стал.

— Хочу посмотреть только. Саевич сказал, что из него стреляли без меня.

Экспертиза не дала совпадения с пулей в черепе Шинкевич, хоть за это спасибо.

Старшина отомкнул сейф, и худшие предположения оправдались. За две недели после выстрела ствол запаршивел. Оттереть его можно, но стоит дополнительных усилий.

Взывая к терпению участкового ещё на несколько минут, Леонид попросил у старшины лист бумаги и накидал рапорт на имя Васечкина: «в связи с тем, что табельное оружие использовано в период моего отсутствия и не вычищено после стрельбы, вследствие чего пришло в негодность, прошу выдать мне иное оружие в исправном состоянии». Волыну лейтенант оживит, но надо хотя бы на время прикрыться бумагой от новых неприятностей. «Осадок остался, дело не закрыто», стращал начальник отдела. Значит — прицепится к любой ерунде.

Потом поехали в Кобыльники. Мощёная дорога петляла вдоль северного берега озера Нарочь, места живописнейшие. Браконьерский рай, здесь регулярно хватают любителей рыбной наживы с сетями. Самые ушлые ночью ныряют с фонарями, светящими под водой, и бьют угря острогой. Самодельные коптильни имеются едва ли не в каждой хате вокруг озёр. Но власть сквозь пальцы смотрит на любителей деликатеса. Угорь уплывёт потом к Соединённым Штатам, зачем жалеть предателей Родины?

К обеду прикатили на спиртзавод, старый — ещё польской постройки до Первой мировой. С разгрома красных на Висле и до похода на Польшу в 1939 году, то есть в течение двух десятков лет, эта земля принадлежала Второй Речи Посполитой, от неё осталось немало следов. К Варшаве вела узкоколейная дорога, доставлявшая нарочанскую воду, типа целебную, в бассейны паньства. Летом здесь любила проводить время знать средней руки, не накопившая злотых для поездки в более престижные места. В войну многое было разрушено, после неё следы Речи Посполитой продолжали исчезать, от железной дороги осталась едва заметная просека. А спиртзавод пережил катаклизмы. Спирт нужен был и в царскую эпоху, и при панской Польше, и в германскую оккупацию. Сейчас — тем более, о чём при входе свидетельствовал огромный плакат с лозунгами социалистического соревнования и обязательствами коллектива выпустить сверхплановый спирт, всё это венчал бессмертный Владимир Ильич, заверявший: «Верной дорогой идёте, товарищи». То есть чем больше спирта для производства водки, тем вернее путь.

Главный инженер, чей мотоцикл укатился в голубую даль, рвал и метал. О пропаже заявил в субботу, когда обнаружил её, но милиция соизволила почесаться лишь в понедельник, и то не с самого утра.

Чувствуя, как катится пот под неудобным форменным кителем, Леонид позволил себе лишь снять фуражку и добросовестно строчил ручкой в бланке, понимая, что для этого потерпевшего пропажа его ненаглядного К-650 гордой марки «Днепр» куда горше, чем какое-то майское убийство или июньский поджог с целью убийства, непосредственно его не касающиеся. Всё брось и ищи Днепр! Да что его искать, мирно катит волны по Витебской, Могилёвской и Гомельской области, кто же его украдёт?

— Раз он пропал с закрытой территории спиртзавода, куда смотрел ваш сторож? — это был первый вопрос, который удалось ввернуть в монолог.

— Спал, зараза алкашная.

— Что же вы такого держите?

— А кого? — изумился заводчанин. — Поймите, спирт на строгом учёте. Но как ни следи, литр-другой каждый норовит спереть за смену. Спирт — это же валюта, лучше самогонки.

— Даже спирт-сырец? — усмехнулся участковый. — У вас же ректификат не выгоняют.

— Пьют так. Настаивают на всяких травах, чтоб перебить сивушный смрад.

Хоть кабинет главного инженера находился довольно далеко от спиртовой колонны и чанов, в которых бродит сырьё, сивушный выхлоп заполнял помещение весьма плотно. Казалось, что даже воздух имеет синеватый оттенок как от сигаретного дыма. А что в цеху? Наверно, можно словить алкогольный приход от одних паров, не сделав ни глотка халявного пойла. Сам главный инженер, краснолицый мужик без единого волоска на куполе черепа, но с пышными чёрными усами и в косоворотке, тоже выглядел слегка надышавшимся. Или чуть отхлебнувшим с горя.

— Хорошо. Злоумышленник воспользовался беспробудным сном сторожа, завёл и угнал мотоцикл. Наверняка кто-то из своих. Кто выходил в ночную смену с пятницы на субботу? — спросил Леонид. Пока по просьбе главного инженера секретарша готовила список, уточнил: — Вы кого-нибудь из них подозреваете?

— Никого. Бухают все. Но чтоб украсть…