Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

приобрел несколько банок различных марок, продегустировал и выбрал лучший на свой непритязательный вкус. В нарушение всех норм пью кофе, как уже упоминал, не из специальной фарфоровой чашки, а из солидной такой глиняной круженции, емкостью в триста пятьдесят миллилитров. Варварство — скажет какой-нибудь изысканный почитатель. А мне плевать, лишь бы вкусно и много.

После завтрака запихнул спящего без задних ног Чубайса в переноску. Тот ухом не повел и на перемену обстановки не отреагировал — похоже, здорово потусили ночью с Муськой. Лишь тихонько мяукнул, когда завелся мотор москвича, перевернулся на другой бок, да так до самого Кирова продрых, ни разу не выразив желание покинуть тесное пространство.

А вот и четырехэтажное здание сталинской планировки по улице Герцена, где в середине шестидесятых моему реципиенту была выделена трехкомнатная квартира на третьем самом комфортном этаже. Бедный Трофим, чтобы стать владельцем желанного ордера ему пришлось изрядно подсадить печень распивая спиртные напитки с разного рода заводскими профсоюзными деятелями и членами городской жилкомиссии. Оно по закону вроде бы и так было положено выделить благоустроенную четырехкомнатную квартиру отцу уже на тот момент трех детей, однако могли дать хрущёвку с микроскопической кухней и проходными комнатушками, где-нибудь на окраине города. Пришлось подмазать, кого нужно, выпить с кем нужно, много выпить, чтобы выделили трешку в центре города, а потом лечить изрядно подсаженную печень в профильном кисловодском санатории. Вот такая неблаговидная картина времен развитого социализма и общества всеобщего равенства.

Во двор заезжать не стал, припарковался в двухстах метрах неподалеку от крупного торгово-развлекательного центра, где мой Рыжик затерялся среди десятков других авто.

Ключ от магнитного замка двери в подъезд у меня имеется. Пока шел по двору регистрировал камеры наружного наблюдения и наводил на них морок. Чувствую себя героем дешевого шпионского детектива, однако интуиция подсказывает — так надо. Поднимаюсь на третий этаж с кошачьей переноской в руке. В обычные свои визиты дед Трофим привозил родственникам кучу экологически чистых харчей: грибы свежие сушеные и отварные маринованные в банках, рыбу вяленую и копченую, сало и прочие мясные деликатесы домашнего приготовления, различные варенья, соления и так далее. Сегодня ничем подобным не стану баловать родню реципиента, как-нибудь перетопчутся.

Позвонил в дверь. Открыла, разумеется, невестка. Буркнула через губу не очень радостно:

— Здравствуйте, Трофим Афанасьевич. — Гордая бабенка, отцом называть категорически отказалась еще с первых дней совместной с Сашкой жизни. Если со свекровью они как-то ладили, со свекром отношения не задались. А вот внуки деда любили и частенько гостили во время каникул в Дымово. Вот только, повзрослев, совсем про него забыли, лишь изредка позванивают, здоровьем интересуются. Старшие Виталий и Алевтина рванули в Москву, дескать там возможностей больше для приложения их «безграничных» талантов. Устроились вполне удачно оба обзавелись семьями, вот только правнуков пока от них не дождешься — все чего-то планируют, да выгадывают. Младший внук Колька, учится в Ёбургском политехе. В данный момент, насколько мне известно, убыл в альма-матер «рубить хвосты» до начала следующего учебного года, иначе отчислят за неуспеваемость, а там и в армию загремит. Лентяй конечно, но лентяй со светлой башкой «хвосты» непременно подчистит и на следующий курс его переведут — не впервой. Так что ситуация на данный момент в семействе Смирновых сложилась для моих замыслов самым наилучшим образом — никого в квартире кроме сына и невестки. Гостей также не ожидается, да и не балуют они полупарализованного инвалида с которым ни выпить, ни поговорить по душам.

Поставил на пол переноску с притихшим Чубайсом — чувствует котяра негатив, исходящий от злой бабы. Низко поклонился Антонине и выдал в духе деда Трофима:

— А вот и я! Поди не ждали ни ху…

— Прекратите, Трофим Афанасьевич, эти ваши низкопробные шуточки, — оборвала меня злюка. Нет, чтобы посмеяться над незамысловатым народным юмором, сгладить, так сказать, острые углы и шероховатости в наших отношениях. Нет же, постоянно идет на конфликт, лишь бы побыстрее выпроводить за порог нежелательного гостя.

Ладно, мне по барабану, поскольку для Илема Этанарского в этом доме родственников нет. Было бы не совсем верно утверждать, что меня сюда привел исключительно долг перед человеком, в чьем теле я сейчас нахожусь. Да есть такое дело, долг он платежом красен. Однако помимо излечения Александра, мне необходимо вложить в его голову некоторые установки, чтобы пореже вспоминал об отце и после излечения активно занялся поисками работы. Денег не жалко, но кормить вполне себе трудоспособного обормота далее не собираюсь. То же самое касается и его благоверной. Короче, пусть налаживают совместную жизнь и не суют носа в мои дела.

— Ты, дочка, не выёживайся, — нарочито добрым тоном, выбешивающим невестку хлеще любых матерных ругательств, сказал я, — чай не чужой человек в гости пожаловал, — и принялся расстегивать молнию кошачьей темницы.

— А это что⁈ — заметив любопытную рыжую мордаху, тут высунувшуюся через едва образовавшуюся щель, возопила Антонина.

— Не что, а кто, мой кот Чубайс, прошу любить и жаловать.

— А зачем его к нам? Трофим Афанасьевич, вы совсем сбрендили на старости лет!

— Не переживай, Антонина, немного побудем у вас с котом, сына проведаю, потом повезу Чубайса в ветеринарную клинику. Ну там, профилактический осмотр, прививки и прочее…

— А если он здесь нагадит?

— Не боись, не нагадит, он у меня терпеливый.

Почувствовав к себе негативное отношение со стороны хозяйки квартиры, Чубайс покидать уютное убежище не торопился. Ладно, захочет выйдет, не захочет сам его вытащу, когда понадобится.

Предложенные тапочки надевать не стал, протопал как был в носках в комнату «сына».

— Здорово батя, — неразборчиво промычал одной половиной рта обрюзгший рыхлый мужчина, сидящий в инвалидном кресле.

— Привет, Сашка! — бодрым голосом сказал я, поморщившись от жуткой смеси запахов лекарств, нездоровой человеческой плоти, мочи и дерьма. — Как настроение?

— Херово, отец. Сам не видишь что ли? Скорей бы на тот свет, чтобы самому не мучиться и других не мучить.

— Ты это брось, Александр! — сзади раздался громкий визгливый голос Антонины. — Ишь чего задумал! — Повезло сыну Трофима Смирнова, хорошую бабу взял в жены, заботливую и любящую. Искренне любящую и готовую идти на самопожертвование, что в наше время не часто бывает. Иной возня с инвалидом давно бы поперек глотки встала. А эта безропотно переносит все тяготы и невзгоды. За что её уважаю, хоть и на дух не переношу. Точнее дед Трофим не переносил, мне же абсолютно