Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий

Здоровенную такую ящерицу в странно сидящем зеленоватом медхалате, ростом с головореза, только куда как пощуплее него. Мелкочешуйчатая кожа, на которой то и дело проявлялись и исчезали синие и розоватые пятна, рот — безгубая щель, забавно и совершенно независимо друг от друга двигающиеся выпуклые глаза с зрачком-звездочкой, сложенный на макушке гребень с острыми пиками, узкие кисти-лапы с очень длинными пальцами в прозрачных пленочных перчатках, мелкие желтоватые складочки там, где у людей подушечки, а черные когти были аккуратно и очень коротко подпилены.

— У вас-с-с рез-с-ско подс-с-скоч-ш-шил пульс-с-с. Вы ис-с-спытываете боль или вас-с-с ис-с-спугал мой вид?

— Почему он должен был меня испугать? — наверняка совершенно бестолково спросила, силясь припомнить на самом деле есть ли у влефаров хвост и какой он. Но через секунду опомнилась и смутилась. — Простите меня, доктор Шиссан.

— З-с-са ч-ш-што?

— Ну… я пялилась, как одичалая. — он действительно нисколько не пугал меня, вызывая только жгучее любопытство. Вот как ему удается говорить вполне внятно с таким узким острым языком? Явно же не транслятор-переводчик, а живой голос.

— Не с-с-стоит переж-ш-шивать на этот с-с-счет, юная леди. Я так понимаю, ч-ш-што вы преж-ш-шде не встречали мне подобных?

— Нет, не встречала. А мне уже можно встать, доктор? У меня честно уже ничего не болит.

— Еще одну минуту, я проведу повторное сканирование, чтобы убедиться в том, что вы в порядке.

— Угу. — согласилась я, но мигом встревожилась и дурацкие писклявые приборы тут же меня спалили. — Простите, доктор Шиссан, могу я узнать, сколько мне будет стоить ваша помощь?

— Моя военная страховка все покроет, Лав, не парься. — подал голос, от которого я вздрогнула, стоявший все зоны моей видимости Киан и писка стало больше, он сменил тональность на визгливую. — Мы же можем так сделать, а, док?

— Без-с-сусловно, гос-с-сподин С-с-салливан. — ответил доктор, а я нахмурилась.

Вот опять получается, что я Киану должна. А вдруг он это нарочно? Привел меня в тот парк дурацкий, чтобы меня тамошним светом обожгло, а потом лечить потащил, будто бы я сама не зажила бы, как раньше. Но зачем это ему, а? Что с меня взять, если деньги я и так готова вернуть, а других “нормальных”, как он выражается, баб вокруг теперь полно. А раз деньги у него будут, то и нет проблем найти кого-то согласного на все эти скотско-мужицкие гадости.

— Доктор, вы что-то упоминали про какую-то там мою расу. — внезапно припомнила я. — О чем речь?

— Я тебе сам все объясню, когда вернемся на корабль. — не дал и слова сказать врачу Киан. — Ну что там, док?

— Не виж-ш-шу прич-ш-шин далее задерж-ш-шивать вас-с-с, юная леди. Вы в полном порядке. Рекомендую только приобрес-с-сти на будущ-ш-шее мини-тес-с-стер с-с-спектра с-с-света, дабы из-с-сбегать впредь подобных неприятнос-с-стей. Я думаю, вы легко найдете такой с-с-среди ас-с-с-ссортимента товаров гос-с-сподина Фогеля.

— Ага, у него все есть. — подтвердил Киан. — Ну все, Лав, подъем! Иди в камеру очистки и одевайся. Я тебя жду.

Сердце снова заскакало при мысли о том, что я голая, а он опять станет пялиться. Хорошо хоть доктор вырубил уже свои приборы и они не завопили по новой.

— А выйти ты не хочешь? — проворчала, выглянув из-за простыни. —  Снаружи подождать.

— Нет. — неожиданно жестко отрезал головорез. — Не бзди, я отвернулся.

Оказалось, он и правда стоит спиной ко мне, так что, как только гравиманипулятор опустил меня на пол, а доктор указал направление, я быстро шмыгнула в камеру воздушной очистки, где гель высох и облетел с меня мягкими хлопьями за пару минут.  Одевалась я тоже торопливо, то и дело зыркая через прозрачную перегородку камеры на Киана, но он честно стоял, пялясь на дверь и не оборачивался, беседуя о чем-то с медиком.

С доктором Шиссаном пришлось прощаться на ходу, потому что Киан сцапал меня за руку и потащил сразу из медчасти, хотя мне показалось, что влефар что-то порывался мне сказать или о чем-то спросить.

— Так что там насчет какой-то расы? — спросила, попытавшись выкрутить свою кисть из захвата Киана, который будто обжигал меня, но он и не подумал отпустить.

— Я же сказал — на корабле расскажу. Кончай дергаться, Лав. — отвечал мужчина отрывисто и, похоже, опять был зол.

— Вообще-то, это ты меня притащил в тот парк. — решила сразу защититься я.

— Чего? — зыркнул Киан мельком, продолжая сильно хмуриться.

— Я говорю, что спасибо, конечно, что ты меня к медику отнес и со своей супер страховки рассчитался, но это ведь ты меня туда привел. В смысле, я-то в чем виновата?

Киан резко остановился, уставился на меня и молчал с полминуты, я даже стала с ноги на ногу переминаться, не понимая чего ожидать. Вот как треснет меня сейчас.

— Лав, простого “спасибо” было бы вполне достаточно. И да, прости меня, затупил.

Я отважилась глянуть прямо ему в глаза не от неожиданной смелости, а от удивления. Никто и никогда не извинялся передо мной. А он это сделал, причем во второй раз уже. И я понятия не имею, как на это реагировать. Что ответить? Или лучше промолчать, больше вероятность не вызвать раздражение?

Вместо ответа у меня позорно громко заурчало в животе и я вдруг поняла, что голодна просто зверски, прямо до тошноты. А Киан разорвал наш визуальный контакт, мотнул головой.

— Вот кстати… — пробормотал он и снова двинулся по коридору куда-то еще быстрее прежнего, волоча меня все также за собой.

Почему-то мне до этого казалось (точнее представлялось, реально же прямо ни разу не отваживалась смотреть), что глаза у него свинцово-серые, какими им еще быть у головореза. А они голубые. Очень-очень голубые, точь-точь, как у куклы, на которую бегала мелкая любоваться и мечтать в торговый квартал. Она там в витрине стояла для красоты, ее даже не продавали. Как у него могут быть голубые и такие яркие глаза? Он же жуткий головорез, убийца, бывший военный, его должны бояться. Разве можно бояться кого-то с такими глазами?

Мы свернули в какое-то помещение, название над которым я прочитать не успела, занятая своими дурацкими размышлениями. Вдоль обеих стен тут стояли высокие короба с голографическими экранами впереди, в которых хоть и смутно, но