Земля зомби. Воронеж-тесный город - Мак Шторм

так вот, отвезя парня с аппендиксом в больницу, я поехал на подстанцию, отдавать машину другому водителю — моя смена закончилась. Причем, еще с час назад, но у нас переработка — это норма — не развернусь же я на полпути в больницу со словами «Мой рабочий день подошел к концу». Пока до пациента доедешь, пока врачи его на дому послушают, поставят предварительный диагнози примут решение о госпитализации. Пока доедешь до больницы, причем дежурной, а она может быть в другом конце города от адреса пациента. Времени может уйти много. Кха-кхааа-кха!.. Так вот, пока я вёз пациента, всё только начиналось. Пока врачи его сдавали в больницу, вызовы многократно возрастали. На момент подъезда к подстанции диспетчер просто разрывался, диктуя всё новые адреса, куда нужны экипажи скорой помощи. А в городе творился настоящий дурдом. Машины бешено мчались, зачастую игноря ПДД и устраивая серьезные аварии с пострадавшими и смертельными исходами, сбивая пешеходов. Люди тоже суматошно бегали, устраивая панику и хаос. Я такого никогда не видел и подумал, что сейчас мне скажут, что придётся еще работать, т. к. «скорые» не справляются. Что не удивительно — одних ДТП было по всему городу, как никогда в жизни, много. Уже на повороте с дороги к зданию подстанции, где вы нашли машину со мной на крыше, к машине кинулся окровавленный человек. Врач, увидев его, решила, что ему требуется помощь и сказала остановить машину. Я остановился, и она открыла дверь, справившая, что произошло, откуда кровь. Как вы уже понимаете, тот, кого мы приняли за раненого человека, оказался зомби, который без колебаний впился зубами врачу в шею сбоку и вырвал огромный кусок плоти зубами, ну, а после чего поднял свой ужасный взгляд на меня. До сих пор эта ужасная картина у меня перед глазами, и, наверное, теперь будет преследовать до конца моих дней. Девушка, с которой я был знаком по работе более пяти лет, спасительница тысячи жизней и мать двоих прелестных детей, орала от боли, а из её шеи, пульсируя и заливая кровью лобовое стекло, била сильная струя. Ох, это адское создание с окровавленным куском плоти во рту, пристально смотрящее на меня своими красными глазами. Его взгляд завораживал и пугал одновременно, он как будто обещал смерть, от которой надо бежать сломя голову, но, в тоже время, вызывал дикий ужас и оцепенение, не позволяющее даже дышать. Кха-кха-кха!..

В очередной раз откашлявшись, он продолжил:

— Наверное, это меня и спасло. Когда он, откинув свою жертву, пытался дотянуться до меня, я осознал, что не дышу и у меня кончился воздух в легких, сделав жадный глоток воздуха, я схватил лежавшую в кармане моей двери отвертку и без раздумий вогнал ему её по ручку в печень. Это не вызвало у него ни малейший реакции, он только опустил голову, пытаясь укусить меня за руку. После этого мои нервы окончательно сдали, и я, выскочив из машины, побежал в здание подстанции скоро помощи. Там творилась суматоха, почти никого не было, все уже разбежались. Остался я и еще один водитель. Мы с ним долго сидели, наблюдая ужасы на улице, которая быстро очистилась от живых людей, проигравших смертельную схватку зомби. И эти твари бродили повсюду, иногда гоняясь за редкими людьми или кошками с собаками. Кха-кхаа-кхааа!..

Видя, что ему тяжело говорить, приоткрываю окно и прошу Кузьмича дать ему сделать еще пару глотков из фляжки. Валера делает три больших глотка, благодарит и продолжает:

— Васька, с кем вместе я укрылся в здании, всё время порывался его покинуть, у него дома осталась жена с грудным ребёнком. И меня подбивал, но мне было страшно, поэтому я отказывался каждый раз. А он на третий день сказал, что уходит. Мы попрощались, я пожелал ему удачи и он, вооружившись шваброй, выскочил за дверь. Я быстро закрыл за ним дверь, и смотрел в окно, как он бежал через этих монстров, отталкивая оказавшихся особенно близко шваброй, пока не скрылся за углом. Дальнейшая его судьба мне не известна, надеюсь, он добрался до дома к своей семье. А я остался один, страх и тоска стали моими постоянными спутниками. Этому способствовала картина за окном и то, что припасы еды неумолимо кончались. Хотя, еда — это громко сказано: тут кроме чая, кофе и сахара, да всяких бубликов и пряников в небольшом количестве ничего и не было. И те, как ни старались мы экономить с Васькой, почти все и съели. Поэтому меня терзал голод, я перевернул всё помещение в поисках еды, но больше ничего там не было.

Потом я стал терять счет дням, а грань между реальностью и накатывающим безумием становилась всё менее различима. В один момент я понял, что оставаться тут дальше — верная смерть от голода. Или лишусь рассудка и сам выйду к тварям на растерзание с радостной улыбкой. Вот я и решился на отчаянный побег отсюда домой, планируя уехать на своей «скорой» до дома, уже накопив сил добраться до деревни, где у меня жена с сыном. Когда всё началось, они гостили там, у родителей. Поэтому я за них не сильно переживал, в городе намного опаснее. Кха-кхаа-кхахаа!..

Ключи от «скорой» были у меня. Когда я в панике убегал, по привычке заглушил двигатель и их выдернул из замка. Поэтому, дождавшись, когда мертвецов вокруг станет мало, я открыл дверь и побежал к машине. Пара тварей поблизости увязалась за мной, что прибавило мне скорости. Прыгнув в машину, я не сразу смог вставить дрожащими от волнения руками ключ в замок зажигания. А когда вставил и повернул в положения стартера, то чуть не умер от разочарования и страха, он елекрутил и было понятно, что слабый аккумулятор, который я уже не раз просил поменять, от простоя на морозе стал умирать окончательно. На звук стартера ко мне устремились твари со всех сторон, я выскочил из машины и понял, что бежать некуда, кольцо уже смыкалось. Не знаю, как я смог буквально за секунду залезть на крышу газели, думаю, такое специально я вряд ли смогу повторить даже за более длительное время. Обессиленно там лег, смотря как мертвецы, окружают машину и к ним, привлечённые шумом, начинают присоединяться новые. Сначала были паника и страх, потом им на смену пришло спасительное безумие, я поочередно смеялся в истерике и плакал. А после — остались пустота и безразличие. Я чествовал холод и голод и понимал, что скоро тут умру,