Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко

и живыми цветами (и это несмотря на позднюю осень, переходящую в зиму), а у подножья скопления растительных химер наблюдалась гора подношений, будто у алтаря какого-то божества.

Поначалу я подумал, что вижу очередной культ, последователи которого на этот раз выбрали дендрический вид мозаичного организма для поклонения. Но, в итоге, всё оказалось совсем по-другому.

Подошедший местный житель сначала попытался кланяться, ошарашенный таким визитом, а после, когда я его остановил и стал задавать вопросы выдал вот такую вот историю.

– У Глашки детвора сорванцы сплошь все. Бегают, лазят где попало. Так в тот день, она сама на работе, а старшего за главного оставила. Муженька-то ейного давно из города выкинули за воровство и драки постоянные. Вот она одна и осталася. Но не голодает, дети накормлены, одеты-обуты. Это ж вам господин Яков за такое говорить спасибо нужно. Было бы, как раньше, так Глашка давно…

– Постой, уважаемый. Давай всё-таки вернёмся к сути твоего рассказа. Что такое случилось, что вы стали дары дендроидам приносить? – притормозил я, вовсю трепавшего языком, мужичка.

– Так о том и говорю. В общем, отвлёкся Митька и не уследил, что малой их на окно взобрался. Ну, тот вниз и брякнулся. И помер бы, башкой вниз летел, а там два этажа, да булыжная мостовая. Но успела его эта химера в полёте спасти. Я сам не видел, да бабы рассказывали, что на базар шли. Только ветка мелькнула, как змея прям и в воздухе хвать мелкого поперёк пуза. Ну, и аккуратненько обратно домой отправила, – наконец, подвёл к самой сути болтун.

Вот как, значит… Что ж, я одновременно удивлён и нет. После того разговора с дендроидом мне стало понятно, что передо мной новорождённый разум в полном понимании этого слова. Но уровень интеллекта, это всё же не самое главное у иной жизни. Каков его взгляд на мир, какими установками и правилами он руководствуется? И, самое важное, есть ли в нём любовь к ближнему? Причём, не важно чужой он расы или нет.

Сейчас же я вижу, что этот многогранный разум движим такими же смыслами, что и мой собственный. Спасти, помочь, оберегать, вот то, что я хотел бы видеть в своих соседях по интеллекту. И, к моей радости, именно так и происходит.

Тем временем мой собеседник в фоновом режим продолжал вещать о подвигах дендроидов и их заслугах перед обществом. Там и защита от хулиганов, и помощь, когда телега перевернулась и старику ногу передавило. В общем, проявила себя химера достойно. Прям роща-герой!

Но я всё же решил сам удостовериться, что мои догадки верны и лично побеседовать с этим “живым” древом. Тимофея отправил заниматься своими делами и не отвлекать по мелочам. Пусть сам со своими психологическими проблемами разбирается. Чай, не маленький уже. А сам, попросив охрану отойти подальше и шагнув вперёд, коснулся кожи-коры химеры.

– Здравствуй! – осторожно начал я.

– Добрый день, создатель, – пришёл, лучащийся теплом и радостью, ответ.

– Скажи, как я могу к вам обращаться?

– Мы не называем себя определённым именем. Зачем, если похожих на нас в этом мире не существует.

– Хм, логично. Но, как вы можете быть в этом уверены? Разве ваши знания распространяются на всю планету?

Мелькнувший образ сплетённых воедино корней, что покрывают землю от океана до океана. Ощущение брата-сестры, но будто бы немного отсталых, не способных чётко мыслить и разговаривать.

– Неужели ты общаешься и с другими…обычными деревьями? – не удержался я и задал важный вопрос.

– Нет. Мы думаем, они чувствуют. Это односторонний процесс.

– Значит, братья ваши меньшие. Хорошо, тогда скажи, почему вы помогаете нам людям? У вас же изначально были совершенно иные задачи. Фильтр для тех, у кого нет химпаспортов и обеспечение пищей и водой.

Молчание. Тихий шелест зелёных волн на фоне. Волнение. Решимость. Ответ.

– Мы думаем, что это правильно.

Тут пришёл мой черёд молчать. С одной стороны, мне хотелось верить в искренность этих слов и не искать подоплёку таких человеколюбивых поступков. Но, в тоже время, я хотел быть уверен, что здесь нет дурного умысла или какого-то недопонимания.

– Правильно для кого?

– Для нас. Это малая часть того, чем мы можем ответить на благодать, подаренную тобой, создатель.

– То есть, вы как бы оплачиваете своё сотворение? – решил напрямую спросить я.

– Нет. Мы знаем и понимаем зачем нас создали. Но теперь у нас есть воля и открытый разум, чтобы самим выбирать свой дальнейший путь, – услышал я слова в мелодичной пульсации древесного сока.

– Получается, вы просто хотите делать хорошие поступки, потому что считаете это движением в верную сторону?

– Каждый правильный поступок, это и есть шаг в нужном направлении.

– А, если я скажу, что ваши действия, наоборот, вредны и приносят неприятности?

Внезапно меня будто пощекотали. Звонкий смех, похожий на переливы колокольчиков и спокойные фразы, перетекающие одна в другую.

– Мы совсем недавно поняли концепцию юмора. Спасибо, что показываешь самые изящные варианты её применения. Хотя внутри ты серьёзен, но вся абсурдность ситуации заставляет нас улыбаться и смеяться. Ты прекрасный создатель, Яков! Мы снова благодарим тебя за то, что ты привёл нас в этот замечательный мир.

Ох! Да, видимо, наш разговор будет чуть дольше, чем я предполагал. Надо же, химера приняла мои опасения за шутку, а перед этим ещё и пофилософствовала на полную. Что ж, времени у меня предостаточно, так что продолжим наше общение. Уверен, я узнаю ещё много интересного…

Глава 17. Тот, кто видит дальше

После разговора с единым разумом дендроидов я хорошенько задумался. Такого развития этого вида химер мне ещё не встречалось. Да, у нас были определённые эксперименты по созданию интеллектуально развитых мозаичных организмов. Но, чаще всего, они заканчивались ничем. То есть, прогресс определённо был. Только вскоре выяснялось, что у любого разумного рано или поздно начинают появляться вопросы. Кто я? Откуда? В чём моё предназначение? И, разумеется, если давать полностью искренние ответы, то создание, в конце концов, захочет свободы. А тут сюрприз – всё его существование построено на рабском труде и выхода из этого бесконечного колеса не предвидится. Да, и общество как-то не настроено принимать в свои ряды недочеловека, который ещё и хочет равных прав.

Потом, конечно, метапрактики осознали, что должна быть