Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

не то, чтобы страшно, но как-то не по себе. Он видел, как целенаправленно пробивается Верочка Соловьёва, как, отталкивая друг друга, почти бегут двое из тех, что осаждали его у фуршетных столов. Но прежде, чем кто-либо смог добраться до своей цели, откуда-то сбоку появилась та самая дурнушка с которой он танцевал кадриль. Она присела перед ним в реверансе и с победной улыбкой произнесла:

— Сударь, позвольте пригласить вас на танец!

* * *

Бал окончился, гости разъехались, дворец затих. Слуги убирали залы и расставляли по местам мебель. Варвара, до конца исполнив обязанности хозяйки, медленно поднималась к себе. Вечер выдался нервным и насыщенным. Ей хотелось скинуть туфли, стянуть платье, принять душ и растянуться, в конце концов, на кровати. А перед сном ещё раз как следует обдумать всё, связанное с Алексом.

— Устала? — Раздался рядом сочувствующий голос отца. — Ничего, скоро сможешь отдохнуть. А сейчас пойдем в кабинет, покажу тебе кое-что.

На рабочем столе князя лежал большой пакет из обёрточной бумаги, перевязанный шпагатом и скреплённый по углам сургучными печатями. Шпагат был уже разрезан, печати сломаны.

— Вот, почитай, — отец, проходя к своему креслу, кивнул на пакет. — Сегодня доставлено из Германии. Там всё о твоём графе.

Глава 10

Бумаги в пакете неизвестный добытчик уложил в строгом хронологическом порядке. Но, по странному стечению обстоятельств, прегрешения графа Езерского так же шли по нарастающей. Сперва — наушничество, потом — подстрекательство, дальше — мелкие пакости. Недоказанные подозрения в кражах и вымогательстве. И ни одной драки.

Варвара оторвалась от чтения, взглянула на отца: это всё на серьёзный компромат не тянуло. Так, школьные проделки, детские шалости. Князь кивнул на бумаги: мол, продолжай.

Дальше была жизнь не по средствам, склонность к мотовству, азартным играм, участие в автогонках. Ничего такого, что можно было бы поставить в вину молодому человеку. И только в самом конце обучения произошла почти криминальная история.

В Лейпцигском университете небогатая девушка покончила с собой. Оставила предсмертную записку: мол, граф Езерский её соблазнил, обесчестил и бросил. Полиция тщательно изучила все обстоятельства смерти девушки, но кроме записки никаких следов причастности графа к трагедии не обнаружила. Тем не менее, Езерский вскоре после защиты дипломной работы приобрёл гоночный мобиль, потратив на него почти все остававшиеся от наследства деньги, и спешно покинул Германию.

— И что?

Варвара вновь подняла глаза на отца.

— Это ничего не значит. Даже дотошная немецкая полиция ничего не нашла.

Князь потянулся через стол, пододвинул к себе пакет с бумагами и вынул фотографическую карточку, лежавшую в самом низу, под пачкой документов.

— Вот, погляди, — он ловко бросил фотографию дочери.

Та некоторое время разглядывала снимок и вновь с недоумением уставилась на князя. Спросила:

— А здесь что такого?

Тенишев поднялся со своего места и пересел поближе к Варе. Передвинул фотографию так, чтобы она хорошо была видна обоим.

— Есть одна деталь, которую ты не разглядела, — принялся он пояснять. — Вернее, ты и не могла её разглядеть. Это фото было сделано совсем по другому поводу, и твой Алекс попал на него случайно. Но вот этот солидный господин, с которым беседует его сиятельство, сотрудник германской военной разведки. Обрати внимание на дату, указанную фотографом. Снимок сделан через неделю после самоубийства девушки. И уже на следующий день полиция решила, что улик против графа нет, а предсмертная записка не может являться доказательством его вины.

— Ты хочешь сказать, что он агент немецкой разведки? — возмутилась Варвара. — Глупости!

— Как знать, как знать, — покачал головой князь. — Но доверия у меня этот человек не вызывает. И даже если считать всё это совпадениями, клеветой и несущественными фактами, то у меня есть серьёзные причины считать, что он — профессиональный охотник за наследством. Его цель — разгульная безбедная жизнь на деньги жены. Впрочем, это ты можешь проверить и сама.

— Как?

— Очень просто. Скажи своему избраннику в разговоре — так, невзначай, что я недоволен вашими отношениями — а это, кстати, совершенная правда — и в случае вашего брака намерен переписать завещание, оставив тебе самый мизер, а то и вовсе лишить денег. По его словам и поведению сразу будет понятно, нужна ли ему ты сама или твои деньги.

— А если ты всё-таки ошибаешься?

— Тогда принесешь ему все возможные извинения. И если он питает к тебе нежные чувства, то непременно поймёт и простит. И тогда можешь выходить замуж хоть завтра. Но лучше, всё-таки, подождать до февраля, чтобы попасть между православными постами.

— Точно? — недоверчиво переспросила Варя. — Обещаешь?

— Обещаю, — усмехнулся князь. — Разве был хоть один случай, когда я тебя обманул?

— Не было.

— Только и ты пообещай, что проверку проведёшь честно и о результатах расскажешь подробно.

— Это ещё зачем? — нахмурилась девушка.

— Чтобы понимать, чего ожидать в дальнейшем. Главное, глупостей не наделайте.

— Это ещё каких?

— К примеру, побега, тайного венчания и подпольных родов. В этом случае — я сразу говорю — тебя с ребёнком назад приму, а графа лично буду гнать на пинках до самых ворот. Мне в зятьях не нужен ни подлец, ни идиот.

Варвара с вызовом взглянула на отца. Тот, в свою очередь, глядел на неё прямо, жестко, неуступчиво. Говорить больше было не о чем. Княжна развернулась и отправилась к себе.

* * *

Андрей припарковал свою «Молнию» у ворот гостиницы. Взглянул на Варвару. Она сидела справа, съёжившись, обхватив себя руками. И глядела, казалось, куда-то внутрь себя.

— Давай письмо, — протянул он руку. — Ни к чему оттягивать неизбежное. Чем быстрее ты разрешишь мучающий тебя вопрос, неважно, в какую сторону, тем скорее наступит облегчение.

Девушка подняла голову и взглянула на инженера так, словно бы видела впервые в жизни. Несколько секунд потребовалось ей, чтобы от мыслей, не слишком радужных, вернуться в реальность. Она вздрогнула, наконец-то очнувшись, увидела Андрея, сообразила, чего он от неё ждёт и заторопилась.

Выдернула из сумочки письмо, едва не разорвав конверт, вложила в ладонь Веретенникова. Потянулась было губами — поцеловать в напутствие, как делала, бывало, матушка, но вовремя остановилась. Дёрнула рукой — перекрестить, и тоже едва удержала движение. Андрей едва заметно улыбнулся, на секунду ободряюще прикрыл глаза. «Прямо, как отец», — отметила княжна.

Хлопнула дверца мобиля. Варвара, оставшись одна, ссутулилась и вновь