Гарем на шагоходе. Том 13 - Гриша Гремлинов

— Секунду, — Вайлет на мгновение замерла, её фиолетовые глаза остекленели. — Анализ социальных сетей, новостных лент и городских форумов Лиходара завершён. Фиксирую аномальную активность. После трансляции интервью с объектом «Сэша» начались стихийные митинги. На данный момент у здания Объединённого Совета Обороны находится, по приблизительным оценкам, от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

— И чего они хотят? — хмыкнул я.

— Они требуют прекратить преследование шагохода «Избушка», — безэмоционально доложила Вайлет. — Также они требуют отставки Совета, суда над Магнусом фон Штербеном и… кексиков. Я вывожу на экран изображения с уличных камер.

На одном из вспомогательных мониторов появились картинки. И я злорадно улыбнулся во все зубы. Площадь перед массивным, брутальным зданием Совета Обороны была забита митингующими. И над их головами колыхалось море самодельных плакатов.

«РУКИ ПРОЧЬ ОТ КОШКОДЕВОЧКИ!» — гласил огромный транспарант, который держала группа студентов.

«ВОЛК — КРАСАФЧИК, МАГНУС — КАЗЁЛ!»

«ВАМПИРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ (почти)!»

«ИЗБУШКА — НАШ БРО!»

«СВОБОДУ СПАСИТЕЛЯМ ХОДДИМИРА!»

«ГРОМОВ, НЕ БУДЬ РЕДИСКОЙ!»

«КТО ОБИДИТ ИЗБУШКУ, ТОТ ПОЛУЧИТ В УШКО!»

«ЗА МУЖИКА В ШЛЯПЕ!»

«КОШКУ В ПРЕЗИДЕНТЫ, КИТИ-КИТИ!» — скандировала толпа подростков.

«ГДЕ НАЛОГИ С КОРПОРАЦИИ МЕХА?» — этот плакат явно был от более прагматичных граждан.

Но мне больше всего понравилось короткое и лаконичное: «МЫ ЗА КЕКСИКИ!»

— Также зафиксировано тридцать семь тысяч петиций с требованием немедленно прекратить огонь и начать переговоры, — добавила Вайлет. — Рейтинг доверия к Совету Обороны упал на сорок два процента за последний час и продолжает падать с каждой минутой ведения огня.

Чип тоже не удержался и вставил свой комментарий.

ОБЪЕКТ: ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. СТАТУС: ТЕПЕРЬ ОНО РАБОТАЕТ НА НАС. АНАЛИЗ: ЛЮДИ ЛЮБЯТ КОТИКОВ И БРУТАЛЬНЫХ МУЖИКОВ. А МЫ КОМБО. СОВЕТУЮ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО.

— Да, общественное мнение — страшная сила, — пробормотал я, вытирая выступившую от смеха слезу. — Особенно когда оно требует сладкого.

Сэша. Моя маленькая, пушистая, наивная катастрофа. Она сделала то, чего я не смог бы добиться всеми своими пушками и пси-силами. Она превратила нас из террористов в народных героев.

— Отлично, — кивнул я. — Вайлет, подготовь экстренный выход в эфир. Дай картинку с камер наблюдения из гостевых кают. И с мостика. Конкретно, вот на эту птичку, — я кивнул на Миранду.

— Будет сделано, капитан.

— Что ты задумал? — с подозрением спросила Лекса.

— Информационную войну, дорогая, — ответила вместо меня Кармилла. — А в ней, как известно, побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого наглее морда.

— Я не собираюсь вам подыгрывать! Лжец! Чудовище! Отпустите меня! — заверещала Миранда, дёргаясь так, что запросто могла вывихнуть себе запястье. — Я всё расскажу! Я расскажу, как вы…

— Вы ничего не расскажете, — холодно посмотрел на неё я. Поднялся и приблизился, нависнув над этой крылатой тварью. — И не потому, что я не позволю. Видите эти пушки? — мой палец указал на «Молотобойцев» на экране. — Вы ещё не поняли, что у них приказ уничтожить нас? И вы тоже погибните.

Лицо Миранды передёрнулось, будто она на секунду поймала тик. Я продолжил:

— Никто не услышит от вас больше ничего. Никогда. Ваша блестящая карьера будет окончена, так и не достигнув своего пика. Вы не получите ни одной журналистской премии. Наоборот, из журналиста вы превратитесь в объект репортажей. «Бесславная гибель выдающейся журналистки», «Погребена в раскалённой консервной банке», «Жареные куриные крылышки, или трагическая гибель Миранды Фифи». Как вам? Думаю, публика оценит. А теперь подумайте хорошо, вы действительно хотите умереть, Миранда?

Гарпия поджала губы. Я видел на её лице борьбу. И вот она всё же приняла решение. Стиснув зубы и, не глядя мне в глаза, она процедила:

— Ладно, ваша взяла. Что я должна сказать?

— Почти чистую правду, Миранда, — улыбнулся я. — Что вы моя гостья.

Я нажал пару кнопок, фиксаторы отпустили её запястья и лодыжки.

Через минуту Вайлет доложила:

— Канал готов. Прямой эфир через… Три… два… один.

Я встал так, чтобы камера меня хорошо видела. На заднем плане спокойно сидела в кресле Миранда.

— Говорит капитан Волк, — начал я спокойным, ровным голосом. — Я обращаюсь к жителям Лиходара и к силам правопорядка. Нас называют террористами. Нас обвиняют в бессмысленной жестокости. Но я хочу, чтобы вы увидели правду.

На главном экране появилось два окна, которые транслировались в эфир. В одном — двое флоксийцев, которые ужинали в небольшой каюте. В другом — бородач, которого вылечила Лия. Он сидел на койке и с угрюмым видом читал какой-то журнал.

— Это выжившие члены экипажей «Серпента» и «Звероящера», — продолжил я. — Мы не бросили их, несмотря на то, что эти Волоты атаковали нас. Мы спасли их из горящих машин, оказали им медицинскую помощь и предоставили убежище. Они наши гости. В то же время Совет Обороны не посчитал нужным хотя бы проверить обломки собственных машин, они не попытались эвакуировать выживших, предоставив тех воле случая. Это та неудобная правда, которую Совет замалчивает.

Изображение снова переключилось, показывая Миранду Фифи.

— А это, — я сделал драматическую паузу, — известная журналистка Миранда Фифи, которая добровольно решила присоединиться к нашему экипажу, чтобы сделать самый честный и беспристрастный репортаж в своей жизни. Она наш почётный гость и находится под моей личной защитой.

Камера взяла гарпию крупным планом. Я кивнул.

— Дорогие зрители! — начала она. — Слова капитана Волка — чистая правда. На борту «Избушки» действительно находятся гости, которые не имеют никакого отношения к экипажу… но они…

Журналистка на секунду сбилась, я даже напрягся. Однако в этот момент по обшивке нашего шагохода прилетел очередной снаряд, заставив мостик вздрогнуть. Это помогло Миранде определиться:

— Но они все, как и я, подвергаются смертельной опасности со стороны «Молотобойцев», которые ведут непрекращающийся огонь по «Избушке»! Если Совет Обороны немедленно не отзовёт своих церберов, нас ждёт неминуемая гибель! Слышите, жители Лиходара? Ваше правительство вот-вот хладнокровно принесёт в жертву собственных выживших бойцов и меня, смею надеяться, перспективную журналистку! Это международный скандал! Я призываю всех своих фанатов подняться на борьбу с несправедливостью!!!

Камера снова переключилась на меня.

— Как видите, госпожа Фифи осознаёт всю тяжесть и несправедливость нашего положения, — невозмутимо продолжил я. — Любой выстрел по «Избушке» ставит под угрозу её жизнь и жизни остальных наших гостей. Жизни мирных граждан и представителя свободной