Голодные звёзды - Данияр Саматович Сугралинов

— Вызываю огонь на себя, — проговорил Ситников. — Зеркальный доспех должен выдержать еще одно попадание.

— Да хранит тебя Господь, — отозвался Вечный.

Ситников, не особо таясь, выскочил из-за ствола и побежал. Воррхан, голодно заурчав, метнул копье. В этот момент я пальнул в него из «Грамма».

Время будто замедлили. Я видел, как бежал Ситников. Видел летящее к нему копье. Очень хотелось его перехватить, но я не успевал. Копье настигло Игоря. Ударило в спину. Затрещал сминаемый доспех, донесся сдавленный крик. Ситников начал медленно падать, его лицо было искажено болью. Копье полетело к скейру. Я глазам своим не верил, когда на древке вырастал стальной наконечник.

Он пробил защиту, толкнул Воррхана в грудь, отбросил его назад. Крейсс-Скаарн подхватил плазмоган и рванул вперед, плюнул огнем — кто-то заорал, крик утонул в грохоте нескольких автоматов.

Воррхан странно вскинул верхнюю пару рук, задергался, завалился набок. Если бы не тень Кемы, огревшая его хвостом, я бы подумал, что он рубится с воздухом.

Получи еще выстрел из «Грамма»! Я скосил глаза на место, где должен был лежать Ситников — его скрывало бревно, над которым мелькала женская голова. Я узнал Наталью, которая тащила Игоря в укрытие, а также заметил Крейсс-Скаарна, нацеливающего на них копье.

Он стоял недалеко от меня, и щит у него был целым, потому я ускорился «Ветром» и одновременно крикнул:

— Наталья — лицом вниз!

А сам бросился к Воррхану помогать Кеме. Рапторианец проявился, его морда была разодрана крюком-когтем скейра, целый глаз пылал яростью, Кема прихрамывал на одну ногу, но был от этого только злее, пытался подступиться к четырехрукому полунасекомому, но лишь отскакивал.

Конечности скейра двигались с нечеловеческой скоростью — даже мне под «Ветром» было не подступиться, потому я пару раз долбанул «Нагибатором» его щит и рванул к Крейсс-Скаарну, который уже начал повторно поднимать плазмоган. Надо было связать его боем, отвлечь, чтобы остальные расстреливали ослабленного Воррхана и не мешали мне вскрывать защиту второго скейра.

Бац «Нагибатором» — откатиться, помня, что плазмоган стреляет раз в пять секунд. Крейсс-Скаарн отвлекся, в меня полетел огненный сгусток, задел плечо, но спас слегка восстановившийся доспех.

— Лови малый щит! — прозвучал в голове голос Рамиза. — Глянь налево!

Я увидел Рамиза. Поймал артефакт. Шестьдесят процентов урона он должен срезать. Ударил «Нагибатором» щит Крейсс-Скаарна — тот застрекотал и попятился, а меня отбросило в сторону, приложило головой о дерево — сработал эффект типа отбрасывания.

Поле зрения заволокла багровая муть, и меня вывернуло. Травма совпала со штрафом Отступника. Поскольку тример не подох, считалось, что шестую волну я не отразил. Или его задание перешло скейрам?

Пока корячился, пытаясь отползти и включить слетевший «Ветер», надо мной встали сразу два скейра…

Нет, один. Просто двоилось в глазах. Я недопустимо медленно лез через пальмовый ствол, чтобы спастись за ним. Скейр навел на меня плазмоган, и я понимал, что не успеваю не то что спрятаться, на помощь позвать.

Слабые места скейра светились красным: локтевые и коленные сгибы…

«Это конец», — подумал я, врубил «Ветер» и ломанулся навстречу погибели, разинув рот в крике. Сейчас рванется ко мне жидкий огонь, и я буду выть, сгорая заживо. Полыхнуло… и ничего не случилось.

Скейр глянул на оружие и выбросил его. Разрядилось! А потом дернулся и застыл, растопырив четыре верхние конечности.

— Гарпун, — прозвучал в голове голос Тетыщи. — Действуй. У тебя есть несколько секунд.

Я озвучил, какие у скейра слабые места, подхватил оброненный «Нагибатор». Раз, два, три, четыре! На пятом ударе защита скейра рухнула. Но и он вышел из стазиса.

«Активности» у меня было 74 %, то есть я накопил достаточно урона для того, чтобы активировать «Ярость».

И я это сделал.

«Нагибатор» в руках стал легче. Багрянец заволок поле зрения, адреналин вбрасывался в кровь конскими дозами, так что я не просто ускорился и стал сильнее, я стал сгустком гнева и ненависти всей галактики конкретно к этому скейру. К падальщику.

Щиты Крейсс-Скаарна слетели, он только-только вышел из стазиса, его верхние руки дрогнули разом, нижние шевельнулись, ища опору, и в этот момент я ударил под локтевой сгиб — туда, где «Проницательность» и ее «Фазовый взгляд» пометили уязвимое место красной подсветкой.

Хр-р-рясь! — хрустнул и лопнул хитин или что там у скейров вместо него, и в месте пролома потекла серебристая кровь. Крейсс-Скаарн взмахнул другой верхней рукой и отвел удар, но я уже вырвал биту, снова замахнулся и снова ударил — теперь уже в коленный сгиб, — после чего падальщик подломился и рухнул на колено. Следом я врезал в горло под пластиной, туда, где шейный сектор не прикрывался броней. Скаарн запрокинулся, четыре его руки обмякли разом, но я не собирался останавливаться, выжимая из мгновений «Ярости» максимум. Я бил и бил, пока скейр не дрогнул и не затих, и не затихла моя «Ярость».

Обернувшись, я увидел Кему. Рапторианец стоял над Воррханом, замахнувшись, и не сводил со скейра целого глаза, а тот лежал на боку, и в груди у него по-прежнему торчало копье, только теперь скейр обхватил его двумя верхними руками. Понимая, что сейчас произойдет, я рванул к ним, но не успел сделать даже шага.

Воррхан одним движением вытянул копье из собственной груди четырьмя руками сразу. Древко вышло из тела свободно, из зияющей раны ударил фонтан серебристой крови. Скейр развернул копье другим концом, и я заметил, что у этого копья два острия. Одно тонкое, прямое; другое — то самое, что прорастало назад, когда копье, отраженное доспехом Ситникова, возвращалось к Шкарр-Зхиккару, — короткое и зазубренное.

Воррхан ударил им под ребра рапторианца. Удар был короткий, без замаха. Кема не закричал, но из ноздрей у него выплеснулся черный пар. Рапторианец посмотрел мимо меня уцелевшим глазом, и я увидел, как тот затягивается белесой пленкой.

Кема осел набок. «Граммофон» выкатился из его рук.

Между мной и Кемой стоял Воррхан с копьем, и копье это уже разворачивалось ко мне. Скейр перебросил плазмоган, выпавший из лап Скаарна, в нижнюю руку.

И тогда я понял, что пора.

Потянувшись к Виракоче, я передал ему образ Воррхана и пометил: «Враг. Убить» — а сам перекатился через древесный ствол, в который полетело копье. Пронзило его, пригвоздив к земле возле моего лица.

Надо протянуть минуту, пока не прибежит титан.

Меня накрыло откатом. «Ветер» не включался. Тело налилось свинцом. Ноги заплетались. Картинка плыла. Но я упрямо ломился сквозь папоротник.

— Отвлеките! — прохрипел я в офицерский чат. — Сил не осталось даже на то, чтобы думать громко. — Идет титан.