Час волка - Андрей Александрович Васильев

На том они и распрощались. Семенов пошел разбирать свои завалы, Олег же затушил сигарету, присел на ступеньку и призадумался о том, что сегодняшнее убийство, конечно, здорово усложнило ему жизнь. Если бы прибили одну бабулю на «Соколе», то шла бы работа в штатном режиме и шла. А вот нынешние два трупа ситуацию здорово изменили, теперь Морозов покоя Олегу не даст.

Впрочем, начальника отдела можно понять, поскольку и с него, в свою очередь, тоже спрос идет. Ну да, смутное время более-менее кончилось, а там и милиция, точно феникс, восстала из пепла, поскольку власть поняла, что в том числе и без нее ну никак вертикаль не укрепить. До прежних, советских, позиций органам правопорядка, конечно, было еще далеко, но все же и финансирование улучшилось, и здорово упавший было в глазах народонаселения уровень доверия начал подниматься. И все бы ничего, вот только в комплекте с позитивными моментами шли многочисленные отчеты, статистика раскрываемости и прочие бюрократические изыски, от которых сотрудники за лихолетье девяностых отвыкли. Нет, в те годы писанины тоже хватало, но ее нынешний объем казался просто невероятным. На каждый выделенный рубль теперь три бумажки надо было настрочить. А то и пять.

И самое главное — вот какие показатели могли продемонстрировать непосредственно сотрудники отдела 15-К? Напиши они о том, чем на самом деле занимались, так их всех на следующий же день в дурку бы и отвезли. Или чего похуже. Но при этом сдавать какие-то отчетности Морозову было надо, вот он и крутился как мог, напрягая при этом своих сотрудников, которые, естественно, тоже чаще всего просто не знали, что им вообще писать. И, ясное дело, такой подход к вопросу никому не нравился настолько, что Баженов, например, недавние лихие девяностые потихоньку начал добрым словом вспоминать. Тогда отдел наверху никто не вспоминал, но при этом ничем и не напрягал.

Впрочем, Саше приходилось хуже остальных, поскольку он был обязан еще и посещать разнообразные совещания, брифинги и собрания, где ему, разумеется, через раз крутили хвост за отставание от графиков и низкие результаты, приводя в пример более приспособившихся к новым временам коллег.

— Эксперты заканчивают. — Из квартиры вышел Тим, уселся рядом с Олегом и закурил. — Еще дочка погибшей сюда едет.

«Снова дочка», — отметил про себя Ровнин. При отсутствии других параллелей это был хоть какой-то, да крючочек.

— Главное, чтобы истерить прямо тут не начала, — продолжал тем временем вещать его коллега. — По голосу слышно, что девка на грани. Просто пока еще не верит в то, что случилось, а вот как увидит…

— Молодая? — уточнил Олег.

— Двадцать три. Не соплячка, конечно, но и жизни толком не нюхала. А тут такое! Слышал бы ты ее, когда я объяснил, что и как. Вот терпеть ненавижу…

— Ну да, — согласился Ровнин.

— Надо нашатырь приготовить, — вздохнул его коллега. — Распорядились-то ими жестко.

— На «поквартирный» после разговора с ней пойдешь?

— Ну да. А смысл сейчас начинать? Да и прокуратура запаздывает что-то. Скоро трупы увозить, а их нет. Вот скажи мне, Ровнин, почему так — мы первые приезжаем, подметки стаптываем, бывает, что и по голове получаем от бандитского элемента, а хвалят потом их? Мол, как умело было распутано сложнейшее дело.

— Диалектика, — флегматично пояснил Олег. — Нам в институте рассказывали о сильно древнем греке Гераклите, так он сказал, что в основе мироздания лежит вечная борьба противоположностей.

— В смысле нас и прокуратуры?

— В смысле — кто первый доложит о раскрытии, тот и молодец. Прокурорские к начальству ближе, вот они первыми и успевают на раздачу пряников. А мы вечно в бегах. Ладно, я что хотел, то увидел, пойду, пожалуй. Тим, коли не в труд, ты мне звякни, расскажи, как с соседями поговорил. И фотки пришли на почту, как готовы будут, лады? А я, если вдруг до чего докопаюсь, тебя в рапорт включу по-любому. Чай, не чужие люди.

— Договорились, — хлопнул его по плечу оперативник из «Мещанского», встал со ступеньки и направился в квартиру.

Может, конечно, следовало бы Ровнину тут задержаться, послушать рассказы соседей, но отчего-то Олег был железно уверен в том, что те ночью ничего не слышали. И бабки у подъезда тоже ничего не видели, и люди погибшие были хорошие, и так далее и тому подобное. Все как вчера.

На уровне рефлексов он ощущал, что связь между двумя убийствами — этим и вчерашним — есть, но нащупать эту тонкую ниточку, которая поможет распутать клубок, пока не получалось. И не в последнюю очередь из-за того, что связи между погибшими людьми нет вообще никакой. Старушка с «Сокола» всю жизнь в автопарке проработала, то ли учетницей, то ли зачетницей, Олег не разобрал, что там Серега сказал, а переспрашивать не стал. Супружеская чета же совсем другого разлива люди, академического, преподаватели, работали в каком-то частном вузе, которых в последнее время развелось как собак нерезаных. Разная социальная принадлежность, разный круг общения, в конце-то концов — разный уровень благосостояния. Старушка жила по принципу достойной бедности, квартира же погибших преподавателей была если и не полной чашей, то вполне зажиточной. В какой точке их жизни могли пересечься так, чтобы они смогли попасть в один и тот же смертный список?

Впрочем, рефлексы рефлексами, чуйка чуйкой, а фактор случайности нельзя сбрасывать со счетов. Может, все куда проще. Бабку дочка заказала, которой ее квартирка смерть как понадобилась, а этих двоих какой-нибудь коммерц из бывших бандитов приговорил. Они, к примеру, сына его раз за разом на экзаменах валили по причине редкостной деревянности последнего, а папе обидно стало, вот он и дал команду этих умников изуродовать, точно бог черепаху.

Версия?

Вполне себе.

Вот только ни самый пропитой ханыга, ни самый безбашенный браток не стали бы такое творить с людьми. Первый просто молоток пустил бы ход или нож кухонный, вторые головы бы прострелили. Ну, если совсем беспредельщики, может, покуражились бы прежде от души.

Но волосы с кожей рвать или грудную клетку вскрывать? Это точно нет. Плюс следы когтей, их-то точно со счетов не спишешь.

Плюс — деньги. Серега сказал, что при осмотре квартиры Ангелины Юрьевны он обнаружил стянутые резинкой купюры, скорее всего, представлявшие собой обычную для пожилого россиянина гробовую заначку. И Тим упомянул о том, что в одном из ящиков гарнитура наткнулся на конверт с