Многоликий странник - Кирилл Шатилов

И с этими словами незнакомец быстрым шагом продолжил свой путь к воротам.

Гейвен и Фокдан переглянулись. Первый почувствовал неизвестно откуда подкрадывающийся к горлу страх, второй – изумление и тревогу. Стоявший по-прежнему поодаль Вил смотрел на них во все глаза.

– Кто это был? – сглотнул Гейвен. – Кажется, я где-то уже видел этого малого.

– Не удивлюсь, если тебя с ним никто пока не познакомил, – медленно, словно размышляя вслух, ответил Фокдан. – Это ведь Олак, слуга Локлана. Признаться, не думал, что у него есть право вести подобные речи. Раньше он вообще казался мне немым. Видать, что-то и в самом деле произошло. Я имею в виду – с Граки. Крыса чувствует дохлятину.

– Выходит, я и есть дохлятина?! – Голос Гейвена прозвучал не столько вызывающе, сколько жалобно. – Не хочешь же ты сказать, что все эти трупы повесят на меня, на меня одного?

– Я ничего не хочу сказать. – Фокдан смотрел вслед удалявшемуся Олаку. – Это он сказал.

– Но ведь я был вместе со всеми здесь, на заставе! В чем он хочет меня обвинить? В трусости? Да я сам сейчас прикончу эту девицу! – Он схватился за рукоятку висевшего на боку меча.

– Не горячись, – остановил его Фокдан. – Похоже, у него вопрос к твоим лазутчикам, допустившим, что враг напал на нас без их предупреждения и застал врасплох. Пленница здесь пока не при чем. И если это его собственный вопрос, кто сказал, что Локлан того же мнения?

– Нет, ты прав! – Гейвен не отпускал меч и возбужденно озирался. – Раз даже слуга настолько осмелел, что задает мне подобным тоном подобные вопросы, значит, Граки погиб в бою, и он знает, что власть теперь на стороне его малолетнего хозяина. – Гейвен выдержал паузу. – Если мои люди виноваты в том, что нас застали врасплох, выходит, их тоже нужно прибавить к тем, что лежат теперь вдоль стены и у ворот. Смерть – единственная причина их молчания!

Он выхватил меч и со всей силы рубанул по подпорке хижины. Удар пришелся над самой головой девушки. Подпорка треснула, но хижина устояла. Сидевшая на краю черная птица только негодующе хлопнула крыльями и снова застыла, нахохлившись.

– Смерть – единственная причина их молчания, – тихо повторил Гейвен, так тихо, будто только что мечом размахивала чужая рука, а не его. – Знаешь, Фокдан, что я думаю? Мы все расслабились. Слишком давно на заставе ничего не происходило. Никто не погибал. Мы почти не сражались. Разве что со своими страхами. А когда погиб хоть кто-нибудь из лазутчиков – я и не припомню вовсе. И вот на нас разом обрушились все напасти. Стоило этому парню явиться к нам среди ночи, как все вдруг переменилось. – Он ткнул острием меча в сторону прислушивающегося к его словам Вила. Вил отшатнулся. – Чего он здесь околачивается? Уж не он ли привел с собой весь этот сброд!

– Вообще-то, если мне не изменяет память, его привели сюда твои люди, Гейвен, – заметил Фокдан, на всякий случай делая шаг и вставая между разгоряченным соплеменником и сохранявшим внешнее спокойствие чужаком. – Посмотри на него внимательно. Ты когда-нибудь видел таких шеважа? Даже Граки в свое время сразу смекнул, что он не из них. Иначе ему бы не стоять сейчас здесь. Между прочим, обрати внимание на то, что он безоружен. Спрячь-ка и ты свой меч, пока никого им не поцарапал.

Уил едва держался на ногах от страха.

Этих двоих он почему-то понимал гораздо лучше, чем кого бы то ни было в крепости, и последнее замечание воина в буром плаще, которого звали Гейвен, каким бы жалким у него ни был в этот момент вид, заставило его напрячь последние силы, чтобы не рухнуть в обморок или в лучшем случае не обратиться в бегство.

Он с напряжением ждал, пока Гейвен, понурив голову, уберет меч обратно в ножны. Второй воин продолжал как ни в чем не бывало опираться на топор и лукаво щуриться. Только его присутствие позволило Уилу собрать все мужество и сделать вид, будто он ничего не разобрал из сказанного.

– Так-то лучше, – кивнул бритоголовый бородач и добавил, покосившись на Уила: – Ты его не бойся, малый. Он сам так перетрусил, что теперь не знает, на кого кидаться. Вабоны с безоружными не сражаются.

– Вабоны? – Уил уже слышал это слово, но в тот раз ему показалось, что речь идет о каком-то оружии6. – Вы – вабоны? Не шотландцы?

– Кто?!

– Простите, я, наверное, обознался, – забормотал Уил, стараясь не смотреть на собеседника. – Ваш начальник говорил, что это – Тауэрлэнд, то есть я хотел сказать Торлон. Вот мне и показалось, что башнями вы называете горы. Значит, решил я, мы в Шотландии. А напали на вас – ирландцы. Я поднимался вон на ту башню и с нее осматривал окрестности. Сплошной лес кругом. Так выходит, вы вабоны?

Уил видел, что его почти не понимают, и оттого говорил первое, что приходило на ум, лишь бы не останавливаться. Он уже пожалел, что вообще подошел сюда и невольно ввязался в эту историю с раненной девушкой и двумя странными вояками, один из которых то храбрится, то пугается, а другой все посмеивается в бороду и вообще ведет себя так, будто стоит на паперти, а не на поле брани. Правда, сейчас улыбка медленно сошла с его лица, уступив место недоумению.

– Ты не знаешь, о чем это он? – повернулся он к Гейвену.

– Ты за него заступаешься, тебе виднее, – огрызнулся тот, машинально поднимая воротник плаща и делая несколько шагов в сторону.

– Постой, а как же твоя пленница?

Гейвен с неохотой оглянулся через плечо.

– Она не моя пленница.

– Разве не ты собирался ее допросить и узнать, как поживают шеважа и почему им вздумалось напасть на нас именно сегодня?

– Мне нет до нее дела.

И, положив арбалет на плечо, Гейвен, больше не оглядываясь, направился туда, откуда недавно пришел Уил.

– Вот так история! – присвистнул Фокдан. – Что же мне теперь, за него что ли из-за этой рыжей ответ перед всеми держать? Одно дело, если Граки помер. А если нет?

– Ты не можешь ее убить, – не веря своим ушам, проговорил Уил. Уж чего-чего, а вмешиваться в здешние обычаи он не собирался. Тем более заступаться за поверженного врага, пусть даже враг этот ранен, безоружен и очень даже симпатичен. – За нее заплатят выкуп.

– Выкуп? – Как ни странно, воин понял его. – Кто заплатит?