Ювелиръ. 1812. Война - Виктор Гросов

Мы тепло попрощались с нашими товарищами. За рулем был Ваня, рядом сидел я, сзади Фигнер. Тройка стрелков была на лошадях с заводными.

Выездом рулил Фигнер, проверяя готовность людей: кому подпругу подтянуть, кому заменить слишком приметный белый платок.

Длинные напутствия перед маршем никто не слушает, поэтому я бил короткими фразами.

— На юге у Второй армии захлопывается ловушка. Наша задача — прогрызть для штаба запасной выход, найти коридор к Барклаю и выяснить, где Даву сконцентрировал ударный кулак.

Я обвел их взглядом, постукивая набалдашником трости по дверце.

— Численность французов оцениваем по фактам. Кухни, фураж, ремонтные базы. Местный кузнец знает больше пленного солдата — он помнит, сколько подков перековал неприятелю, да и староста будет в курсе, сколько зерна ушло на реквизицию.

Выдвинулись. Вперед ушел головной дозор.

К расположению Второй армии мы вышли после нескольких изматывающих переходов. За это время южные слухи успели превратиться в головную боль для всех штабов. На каждой станции только и разговоров было, что о Даву, Могилёве, Днепре и перерезанном пути к соединению с Барклаем. Кто-то божился, что французы держат там легкие заслоны, кто-то клялся, что видел бесконечные колонны пехоты. Местные предпочитали помалкивать, в такие дни безопаснее ничего не знать.

Иван вел «Аврору» предельно аккуратно. Берег двигатель. Я примерно помнил из истории как продвигались французские войска, поэтому выбирал саамы безопасный путь, к счастью ни на один вражеский заезд не наткнулись.

У Багратиона нас приняли без реверансов. На штабном дворе стоял гвалт: уставшие офицеры плохо слышат тихие просьбы, поэтому все орали. Один требовал свежих лошадей для курьера, другой искал проводника к южной переправе. На нас, слава Богу, не смотрели как на спасителей отечества.

Штабной офицер окинул взглядом сперва мой истрепанный мундир, затем накинутую ткань на «Авроре», затем Фигнера.

— От корпуса Витгенштейна?

— От Отряда при корпусе, — поправил я. — По запросу о дорогах и связи.

— Телеге вашей тут не место. Двор и так забит. Убирайте в сторону.

— С удовольствием. И караул поставьте, чтобы никто не лез.

Офицер раздраженно дернул щекой, но спорить не стал. Еще бы, я хоть и не высокого звания, зато по особому поручению, слухи обо мне даже сюда дошли, видимо. Нас провели в избу, заваленную картами. Тревога Второй армии выглядела именно так, ворох грязных бумаг, исписанных разными почерками.

Я слушал допросы.

Казачий урядник клялся, что видел французскую батарею, но точное число пушек назвать не смог. Староста скулил, что французы реквизировали овес на табун лошадей и забрали двух кузнецов. Пленный обозник путался в датах, при этом уверенно перечислял зарядные ящики и ремонтные летучки. Сельский поп с переправы доложил, что неприятель ищет плотников. По отдельности эти факты — пыль, а вот вместе вырисовывали четкую картину.

Багратион стремительно ворвался в комнату. Он был невысокий, порывистый, из тех генералов, кто физически ненавидит сидеть над бумагами. Зыркнул на меня без всякого любопытства, скорее с раздражением, как на очередную помеху. Да, помню его «ревность» за внимание Катишь и недовольство за недопуск в Тверской завод.

— Саламандра?

— Да, ваше сиятельство.

— Мне доложили, вы привезли купеческие карты и какую-то машину. Карт у меня навалом, машина ваша тут ни к чему, а ясности как не было, так и нет.

— Ясность кроется в мелочах, собираем.

— Тогда собирайте быстрее.

Отличный приказ. Грубо, но по делу.

Я кивнул Фигнеру, тот доложил, что показания сходились не в количестве штыков, а в логистике. Возле Могилёва крутились не только конные разъезды. В деревнях выгребали фураж, искали плотников, тащили зарядные ящики и ремонтные команды. Он положил перед князем листок с хронометражем, наглядно показывая, где колонны пересекались, а где шли параллельно.

Багратион пробежал глазами сводку и перевел тяжелый взгляд на своих штабных.

— Выходит, Даву окопался там всерьез.

— Похоже на то, князь, — осторожно подтвердил один из офицеров.

Багратион повернулся ко мне:

— Что скажете, Саламандра? Говорят, вас сам император привечает.

Я проигнорировал его «шпильку».

— Скажу, что передовые заслоны так не действуют. Легкому авангарду нужны курьеры. А тут фураж, плотники, зарядные ящики, кузнецы. Даву готовится намертво перекрыть дорогу.

Князь подошел к карте.

— А я стоять не могу. Рвану на север — упрусь в него лбом. Заберу южнее — оторвусь от Барклая. Буду ждать — Наполеон подтянет резервы.

Сказано это было скорее самому себе.

— Ваше сиятельство, — я прочистил горло, — предлагаю готовить два варианта сразу.

— Излагайте.

Я расстелил купеческие схемы Варвары поверх военных карт. Выглядели они невзрачно, пометки про лес, старые пристани, плотины, деревни с кузнями. Багратион смотрел на них со скепсисом. Понимаю, судьба армии как-то не вяжется с пометками о складах.

— Вот старая просека южнее тракта, — я ткнул пальцем в нужную точку. — Для всей армии там тесно. Но для малого летучего отряда, пакета с депешей и нашей машины — в самый раз. Если заранее перекинуть гать через два гиблых участка.

— Ваша телега там пройдет?

— По бумаге гарантий не даю. Надо лично посмотреть.

Багратион перевел взгляд на своих штабных. Не услышав возражений, он снова склонился над картой.

— Дальше.

— Депешу Барклаю бьем на части. Первый курьер идет по тракту, собирает на себя внимание врага. Александр Самойлович пускает записку «в народ». А «Аврора» вступает в игру только в крайнем случае. Перехватят один пакет — французам достанется только обрывок плана.

Фигнер невозмутимо добавил:

— В приманку можно вбросить ложные сведения о нашем движении севернее Могилёва. Грубо врать не будем, дадим повод усомниться. Даву осторожен. Даже если не поверит, всё равно отправит разъезды проверять.

Штабной скривился:

— Предлагаете играть с маршалом Империи в прятки?

Фигнер парировал:

— Предлагаю заставить его потратить лишние сутки на пустые поиски.

Багратион взмахом руки оборвал спор.

— Время дорого. Что нужно для просеки?

Я прикинул расчетную ведомость: количество людей, досок. Скупо изложил Багратиону свои цифры.

— Почему так долго? — нахмурился князь.

— Мост сперва пешими щупать, потом пустую машину гнать. И только потом груз перетаскивать, — отрубил я.

— А если времени мало?

— Тогда машину в болото, а сами пешком.

Моя прямота явно пришлась Багратиону по душе.

Князь задумчиво прошелся вдоль стола. Было видно, как в нем борется жажда ударить. Он не любил