Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

собственном центре были заморожены, а сотрудники отправлены по домам до разрешения ситуации. Она никак не ожидала, что здесь будет сидеть упертый старый дуб. И взмахнула руками.

Лабораторный планшет, угол которого она зацепила, провернулся и заскользил к краю стола. Профессор поднялся. А проректор, ахнув, бросился ловить планшет. Эльвира поняла, что все идет не по плану, и ринулась помогать. Они столкнулись руками с проректором, и планшет, как рыбка, скользнул к краю стола и слетел на пол. Но не разбился.

Эльвира резво подскочила к упавшему планшету, — какой длинный, наверное, специально, — подняла его и протерла стекло рукавом своего пиджака из омнифайбера. Ткань пиджака нежно прижалась к экрану, поглощая частицы пыли. Конечно, не стоило использовать для этого дорогую вещь, но в такой момент стоило чем-то пожертвовать.

— Вот! Даже не разбился! Ничего не случилось! — выложила она планшет на стол.

Однако никто ее вклада не оценил. Проректор стоял с опрокинутым лицом, а старый профессор, нацепив рабочие очки и согнувшись пополам, пытался разглядеть что-то на полу. Она замолчала.

— Что там было? — осторожно спросил проректор.

— Выпускная работа, — мрачно сообщил Гелий, распрямляясь.

— Хорошая?

— Да, — подтвердил профессор, встав из-за стола.

— Да что же такое произошло? — затребовала объяснений Эльвира.

Гелий вздохнул и присел на край стола, не снимая очков и не выпуская из рук трости.

— Там была программа, свежевыращенная, — пояснил проректор.

— В единственном экземпляре, — мстительно добавил Гелий. — И вы ее уничтожили.

— Да что ж они, такие хрупкие? — не поверила Эльвира.

— Пока не прошли финализацию, да, — ответил проректор. — Зато в этом состоянии с ними легко работать. Собственно только в таком виде с ними и можно работать.

— Ну ничего, — ободряюще посмотрела на них вестница. — Сделаете еще одну.

Во взгляде Гелия смешались ненависть с недоумением.

— Это была работа нашего лучшего лаборанта. Это его выпускная работа, он делал ее год.

— Ну хорошо, хорошо, — замахала руками Эльвира. — Доля моей вины тут есть. Пусть он тогда нам всё откопирует, и мы зачтем ему эту операцию вместо вот выпускной работы. В виде исключения. Смотрите, как всё замечательно устроилось!

Гелий застучал тростью по полу, в глазах его заполыхал огонь.

— Мы уходим, уходим, — проректор схватил за локоть Эльвиру и потащил ее к выходу.

Гелий продолжал стучать тростью.

— Я хорошее решение предлагаю! — донесся ее голос уже из коридора.

Профессор чувствовал, как кровь прилила к вискам. Угробить такую работу! Обидней всего было осознавать, что он сам повел себя как идиот. Во-первых, не вернул программу в хранилище перед тем, как начать разговаривать с армией вторжения. Во-вторых, хотя можно считать, что это во-первых — оставил открытой дверь. Кстати, она до сих пор открыта. Надо закрыть. Профессор собрался с силами и шагнул к двери.

В этот момент дверь еще приоткрылась и туда всунулась блондинистая голова.

— Драсьте, мне кажется, это у вас убежало…

Студент, показавшийся в дверном проеме, держал на вытянутых руках планшет, на котором крутилась потерянная программа. Студент подошел ближе. Гелий опустил на глаза очки и пригляделся. Почти всё цело, только проблемный кусок обломан, как и ожидалось. Ненадежный фрагмент. Но с этим можно работать! Да, пожалуй, можно. Возможно даже получится помочь лаборанту успеть к выпуску. Ну-ка посмотрим.

— Кладите планшет на стол, молодой человек. Оценим размер ущерба, — потребовал Гелий. К нему постепенно возвращалось присутствие духа.

* * *

Я вышел из библиотеки и пошел куда глаза глядят, втайне рассчитывая, что хаотично проложенный путь наведет меня на мысли. Нет, понятно, что в числе прочего надо было связаться с Глебом и взять готовые варианты, но было у меня чувство, что этого не хватит. А еще, между прочим, надо было на что-то жить, если все пройдет хорошо. Об этом я уже два дня не думал, а напрасно.

За то время, пока я тусил в библиотеке, на улице прошел дождь, от которого осталась свежесть и сбитый тополиный пух крупными кусками. Когда я был маленький, мы любили его поджигать, за что регулярно огребали от взрослых. А сейчас все приличные, никому такое и в голову не придет. Наверное. Или зажигалок больше никто не носит.

Я опробовал свою карточку на входе в инженерный корпус. Двери распахнулись и впустили меня внутрь. Я прошел по коридору, рассчитывая увидеть какие-нибудь интересные установки, но нашел только несколько открытых аудиторий, где малочисленные отличники пытались получить последние советы перед экзаменами. Это было неинтересно. Потом я попытался так же попасть в медицинский корпус, но тут уже дверь меня не пустила. Интересно! К инженерам можно, к медикам нельзя? В чем-то логично.

Потом я добрел до главного административного корпуса, но внутрь не пошел, а свернул левее и нашел кафе, где группа студентов ожесточенно спорила о том, насколько Север влияет на повестку Юга. Я дослушал до места, где они договорились, что никак, а синхронизация по ключевым вопросам происходит случайно. Ну да, ну да, случайно. Хотя в каком-то смысле всё на свете случайно, я и сам не планировал здесь быть. Но уже очень хотел остаться.

Тут я заметил указатель с надписью «Инкубатор», а под ним еще один — «Музей». Схожу-ка я туда.

Музей с инкубатором находились в одном корпусе, отдельный вход в инкубатор наверняка существовал, но я не стал его искать и пошел напрямую через музей. В музее было тихо, хранитель на входе вежливо осведомился, нужна ли мне экскурсия, или я по табличкам разберусь. Я заверил его, что справлюсь сам. По началу даже вставил наушник в ухо, чтобы настроиться на звуковое описание каждого экспоната, но вскоре соскучился, потому что ничего особо нового голос в ухе мне не сообщил. Поэтому я вынул наушник и быстро досмотрел экспонаты. Все они относились к тематике инкубатора и демонстрировали модели программ от начала времен до наших дней.

Пожалуй, главным открытием для меня было отсутствие радикальной разницы между началом экспозиции и ее финалом. Нет, разумеется, все стало в разы сложнее, но базовые структуры остались прежними. Вот кристаллы претерпели значительные изменения, новые версии были гораздо компактней и попсовей, что ли. Не было ни одного, который бы не блестел. Штош, маркетинг никто не отменял, все должно быть красиво.

Музей я прошел насквозь и углубился внутрь инкубатора. Рабочие, настраивающие дверь, закрывающую вход в основной коридор, посмотрели на меня с подозрением, но я сделал морду лопатой и прошел. Похоже, что сюда кому попало ходить не положено, но я уже иду.

Все двери в коридоре были закрыты, пока я не вышел из поля зрения рабочих, я