Ученик - 『RIKER』

— Старую выпрямить не получилось?

— Получилось. Потом опять повело.

Нел вернулась к втулке. На дне тележки лежали два камня, к борту была привязана длинная верёвка; зачем всё это им понадобилось, я так и не спросил.

В учебном центре меня уже ждал пакет из Хейра: журнал воспроизведения, несколько реконструкций, отдельная карта состава и исходные файлы измерений. Их установка отличалась от нашей, поэтому первые страницы занимало скучное и необходимое сравнение режимов — какие параметры воспроизведены напрямую, какие пересчитаны, где остался допустимый разброс.

Я сначала прочитал эти страницы и только потом открыл реконструкцию.

На грубом масштабе всё выглядело знакомо. Центр держал проектную ориентацию; у верхнего и нижнего краёв структура начинала уходить. Почти то же видел наш сканер.

На более высоком разрешении отдельные зёрна у края были не только повернуты иначе. Их размер менялся по мере приближения к переходной области, несколько границ заметно изгибались. Я увеличил один участок и открыл соседний слой. Ровной краевой полосы, которую я вчера подставлял в модель, в реальном образце не было.

Карта состава лежала отдельным файлом.

Я совместил координаты.

Тонкая область, где структура менялась сильнее всего, совпадала с небольшим перераспределением одного из компонентов: всего несколько процентов, плавный переход, поэтому средний состав всего образца оставался ровно тем, который я задал.

Но теплопроводность локально от этого менялась.

В отчёте Хейра это связывали с перераспределением компонента в области повышенного температурного градиента на поздней стадии синтеза. Формулировка была осторожной: их образец показал связь, совместимую с известным поведением этого состава; моего двадцать третьего они не видели.

Я открыл вчерашнюю модель, заменил оценочные значения теми, которые Хейр действительно измерил на своём образце, и, больше ничего не трогая, запустил пересчёт.

На слабом режиме позднее сближение встало почти на место. На среднем появилось пересечение — не точка в точку, но там, где вчера ручная подгонка только начинала его вытягивать. На горячем расчёт всё ещё расходился с экспериментом сильнее, однако направление ошибки стало тем же.

Я прогнал вычисление ещё раз, проверяя, не оставил ли где-нибудь старый коэффициент, и открыл второй набор. Там картина повторилась.

Я убрал руки от панели и ещё раз посмотрел на три режима. Хейр исследовал другой образец. Часть режима пришлось пересчитать под их установку. Даже если причина совпадала, это не означало, что моя пластинка имела точно такую же микроструктуру. Но параметры, которых вчера у меня не было, улучшали модель сами — без того, чтобы я двигал их до красивой линии.

Теперь двадцать четвёртый можно было менять, опираясь хотя бы на измеренные значения.

Я открыл исходный проект двадцать третьего и пошёл по требованиям, которые сам задал синтезатору.

Размеры — есть. Геометрия — есть. Средний состав. Пористость. Ориентация текстуры. Допуски по отклонению формы. Несколько технологических ограничений, которые добавила сама система.

Локального состава не было.

Я сначала решил, что параметр спрятан глубже, раскрыл требования к материалу и просмотрел их ещё раз. Нет. Я задал, из чего должен состоять образец в среднем, но нигде не потребовал, чтобы нужное соотношение сохранялось у края в пределах какого-то допуска.

Синтезатор сделал то, что от него требовали. Локальный состав в требования просто не входил.

Двадцать четвёртый я начал с копии двадцать третьего.

У краёв сделал переход ориентации мягче, чтобы не требовать резкой перестройки текстуры возле стенки. На заключительной стадии снизил температурный градиент — процесс сразу растянулся. Потом добавил локальный состав в контролируемые требования.

Первый допуск я поставил слишком жёсткий.

Интерфейс подсветил ограничение установки и показал диапазон, который она реально могла гарантировать для такого объёма и режима. Я попробовал сделать допуск чуть жёстче гарантируемого — предупреждение осталось.

Пришлось отступить до значения, которое установка действительно гарантировала.

Я поставил его, ещё раз просмотрел процесс и отправил проект в изготовление.

Синтезатор принял двадцать четвёртый. Кассета уйдёт в камеру после текущего учебного задания и вернётся через несколько часов.

Я закрыл проект. На соседнем столе уже разбирали тот самый привод, который вчера стучал за стеной; Сена спорила с двумя старшими учениками о потерянной дистанционной шайбе. До первого занятия оставалось двадцать минут.

Я вернулся к пакету Хейра и открыл пояснения к реконструкции границ. На первой странице встретился термин, который я вчера пропустил, за ним — ссылка на отдельный раздел. Я успел открыть её и дочитать первое определение, когда Сена позвала всех в соседнюю комнату.

Закладки я сохранил и пошёл вместе с остальными.

Глава 7. Живая ткань

На четвёртой минуте трещина стала белой.

До этого она выглядела как обычная царапина на серой пластинке — тонкая чёрная нитка от края почти до середины. Под увеличением всё было интереснее. В толще композита, между волокнами основы, сидели маленькие круглые капсулы двух видов. В одних хранилась жидкая смола, в других — отвердитель. Пока материал цел, оболочки держат их раздельно; когда через капсулу проходит трещина, оболочка лопается, содержимое выходит в узкую щель и там встречается со вторым компонентом.

Течь ему особенно некуда. Между двумя поверхностями трещины расстояние в десятки микрометров, и жидкость сама затягивает туда капиллярным давлением — тем же эффектом, из-за которого вода забирается вверх по тонкой трубке или масло расползается по зазору, куда его никто не приглашал. На Земле я чаще видел вторую разновидность этого явления и обычно не радовался.

Здесь радоваться было можно.

На прозрачной учебной кромке три капсулы раскрылись почти одновременно. Светлая смола выступила из одной, тёмная капля отвердителя — из соседней; они растеклись вдоль разрыва, встретились, и через несколько минут линия на экране начала светлеть. Реакция шла с выделением тепла, совсем небольшим, но датчик видел и его. Потом температура вернулась к исходной, а жидкая полоска между краями стала твёрдой.

Я снял пластинку с оптического столика и поставил в испытательную рамку.

До повреждения она выдерживала стандартный изгиб с большим запасом. Теперь стенд осторожно поднял нагрузку, остановился на контрольном значении, ещё