Газлайтер - Григорий Володин

И теперь заточённый Багровый лежит у меня в Багровом дворце.

Древний Кузнец взревывает так, что туман вокруг дребезжит:

— Филинов!!! Верни Багрового Властелина!!

И он уже идёт ко мне. Шаг тяжёлый, хромающий, но чертовски быстрый.

Я широким ручьём вливаю энергию в Машу и закладываю «Ледниковый период» прямо в её разум.

— Давай, Машуль!

Брюнетка сжимает обеими руками Синий меч. Из клинка вырывается поток синей маны, направленный в сторону Кузнеца и прибывшего пополнения Живых Доспехов. Несколько ближайших плато мгновенно покрываются ледяной коркой. Железные доспехи тоже замерзают: сочленения стягивает инеем, суставы едва двигаются; железякам приходится прилагать усилие, чтобы хоть как-то сдвинуться с места. Они пытаются удержаться, но скользят по гладкой поверхности, цепляются за края, однако ловкости в заледеневших стальных пальцах не хватает — один за другим срываются вниз и летят в кипящие расщелины десятками.

— Получилось! — радостно кричит Маша.

— Вау! — Светка прифигела.

— Убей… — вторит Грандбомж и уже с ожидающей мольбой смотрит на бывшую княжну Морозову.

Но главное не это.

Древний Кузнец сам теряет равновесие. Его единственная опорная нога скользит по заледеневшему плато, как по маслу, и он со всего своего веса грохает на задницу. Глухой удар отдаётся по поверхности так сильно, что вибрация проходит прямо по моим ступням.

Я не жду ни доли секунды — времени нет. Я швыряю в него псионический-некротический импульс. Смесь двух стихий — такой, что должен выжигать нервные пучки и блокировать подвижность хотя бы на момент. Кузнец взвывает, хрипит, звук выходит какой-то нечеловеческий. Но сразу же, показав реакцию, которая вообще не свойственна такому гигантскому телу, делает рывок вперёд. Прямо с земли, как зверь, бросается в мою сторону, перепрыгивая две расщелины из четырёх.

Но Света, Маша и Настя одновременно обрушивают техники. Они отвлекают его на себя — потому что я сейчас выжат. Я слишком много энергии влил в Машу, и моё тело напоминает мне об этом — магические каналы вибрируют пустотой.

Я торопливо обесточиваю энергетические пластыри на теле, втягиваю энергию обратно в меридианы и наполняю источник. Дело нескольких секунд. Ощущаю, как по телу пробегает горячая волна силы, как координация возвращается.

И сразу же — чтобы убрать девушек из-под удара — я использую Пустоту. Одним точным движением обхватываю, поднимаю и сношу их в сторону. Они перелетают через край плáто и оказываются на другом — безопасном, где нет прямой линии атаки Кузнеца. Мне нужно пространство, чтобы закончить это шоу. Новой «рукой» Пустоты я притягиваю Грандбомжа к себе на плато, и он просяще смотрит на меня:

— Убей…

Но я качаю головой:

— Извини, друг, но я не за этим тебя позвал.

Он недоумевает, а я, достав шприц с зельем Лакомки, смотрю ему в глаза:

— Мне нужна твоя помощь. Будет неприятно. Окей? — и вонзаю шприц в плечо кровнику.

Зелье Омелы моментально впитывается. Грандбомж шатается, и мне приходится его поддержать. Его разум сейчас ослаблен, воля просела, но времени нет — Древний Кузнец уже снова топает ко мне, помахивая молотом.

Я подчиняю Грандбомжа одному действию, бросаю короткий ментальный приказ:

— Бей!

Грандбомж вскидывает руку, и вдаль выстреливает кровавый щуп — длинный, резкий. Он проносится вперёд, прошивает пространство и вонзается Древнему Кузнецу прямо в грудную клетку. Сквозь плоть, застревая между ребер, входя всё глубже и глубже — и яд из Омелы в крови Грандбомжа передаётся прямо в рану.

Кузнец дёргается всем телом. Из его рта вырывается низкий хрип, будто в нём трескаются угольные пласты. А затем оседает на колени, удерживая в руке молот.

Глава 4

— Убей… — Грандбомж, пошатываясь, смотрит на меня с надеждой. Лицо бледное, в глазах бессилие пополам с счастьем.

— Боюсь, что ты зря надеешь… — я прерываю себя, решив: да пусть наш союзник порадуется хоть немного, что его мечта близка, хоть это и не так.

Остатки зелья всё же действуют, и он теряет силы. Я подхватываю ослабевшего Грандбомжа и осторожно опускаю его на землю. Он едва держится в сознании — и да, это яд его так вымотал. Не до смерти, конечно, я ведь не полный психопат и знал, что Грандбомжа Омела не убьет. Но нагрузку он схватил мощную, так что сейчас для него держаться в сознании — подвиг уровня эпоса. Грандбомж закрывает глаза, дыхание у него сбивается, и вдруг он произносит едва слышные, но удивительно чёткие слова. Первый раз настолько членора́здельные, что я даже моргаю от неожиданности:

— Ты здесь, моя Принцесса Шипов… — голос неожиданно мощный и низкий. Таким голосом можно повелевать армиями. — Теперь я не уйду…

Из-под закрытых глаз Грандбомжа бегут слёзы. Настоящие. Он никогда так не реагировал ни на что, а теперь вот — держи. Я тихо выдыхаю, смотрю на него сверху вниз и испытываю странную смесь чувств. Это одновременно вина — за то, что Грандбомж обманчиво думает, что его мучения сейчас закончатся, — и одновременно радость за друга, что он хоть ненадолго, но побудет в счастливых грёзах вместе со своей возлюбленной. Принцесса Шипов, значит. Твоя подруга, да, дружище? Вы наверняка были красивой парой. Принцесса Шипов и Принц Кровавой Луны! Звучит!

Я произношу в никуда:

— Спасибо, друг.

Оставив Грандбомжа в его счастливых минутах жизни, я поднимаюсь и окидываю взглядом то, что происходит вокруг. Картинка та ещё.

Древний Кузнец стоит на коленях на своём крошечном плато, одной рукой зажимает кровоточащий бок. Да, я достал его. Сильно достал. Диана застыла рядом на другом плато железным столбом — её доспехи просто держат форму, будто внутри нет человека. Похоже, её задача была заранее вшита в сценарий: ударить Багрового Властелина, выполнить команду, а дальше — замереть. И именно так она и сделала. Багровый, между прочим, до сих пор сидит запечатанный в короб, который уже перекинут Гумалину для изучения. С ним ещё придётся разбираться позже.

Мои жёны стоят на соседнем плато и тоже смотрят на Грандбомжа. У всех выражение лиц печальное. Похоже, они всерьёз решили, что наш друг покинул нас.

Я доношу до благоверных мыслеречью:

— Кузнец еще опасен. Держитесь от него подальше.

Маша кивает:

— А ты?

— А я наоборот, — отвечаю.

И, немедля, прыгаю с помощью Пустоты. Приземляюсь на соседнее плато рядом с Древним Кузнецом. Даже не рядом — ровно на ту дистанцию, с которой удобно атаковать. И я атаковал: теневые пики уже летят в него.

Кузнец даже не поворачивает головы. Просто стоит, будто я подошёл