Газлайтер - Григорий Володин

— А ты ходишь туда не учиться, ворчун, — я оборачиваюсь к Славику. — А следить, чтобы твои сестры и братья не вляпались в неприятности.

— Не все в этом мире можно изменить, отец, — со вздохом отвечает Славик и снова начинает заглядывать в такие глубины неизведанного, что его глаза подергиваются пеленой. Мне приходится отвесить ему ощутимый пси-щелбан по затылку, чтобы вернуть его в реальность. — Ай! За что?

— За упаднические настроения. Мне в свое время Астральные боги и не такую чушь вколачивали, и ничего — я отлично всё изменил под себя.

Олежек, глядя на груду поверженных карасей, задумчиво произносит:

— Иногда мне кажется, папа, что ты специально оставил некоторых Астральных богов в живых. Просто чтобы нам в будущем было чем заняться и на ком тренироваться.

Я храню молчание, удовлетворенно оглядывая наш богатый улов. В словах моего первенца есть солидное зерно истины — без сильных, хитрых супостатов любой род быстро изнежится и увянет. Астральные боги нам необходимы. Гора, конечно, испарился окончательно, но остальные, хоть и заперты в своих планах, периодически находят лазейки, чтобы напакостить мирозданию. Для моих детей, когда они еще подрастут, это будет самый лучший тимбилдинг, который только можно придумать.

— У нас гости, — улыбаюсь.

За стройными рядами вековых деревьев ощущаются энерговыбросы портальных вспышек. Следом звучит звонкий женский смех, детский щебет и радостные визги.

— Я думал, мы договаривались на сугубо мужскую компанию, без сестер и мам, — бурчит себе под нос Данилка.

Я же ничуть не расстроен, тем более что сам же и сбросил женам координаты нашего местоположения. Мои дочки любят проводить время со мной ничуть не меньше, чем подрастающие сыновья.

— А мы вам мангалы принесли, чтобы вы тут с голоду не пухли! — громко заявляет появившаяся из чащи бывшая Соколова. Светка деловито осматривает поле битвы и упирает руки в боки, глядя на гору поверженных монстров. — Ого себе улов!

Следом за ней выплывают Лакомка с Гвиневрой. Блондинки сегодня словно сговорились: обе в одинаковых легких платьях, подчеркивающих фигуры, только цвета разные — глубокий изумрудный у одной и небесно-голубой у другой.

— Скучали по нам, мальчики? — мурлычет Лакомка, стреляя глазками.

— Ух, конечно, жить не могли, — без энтузиазма бурчит Данилка.

— Девочки там, за деревьями, уже всё для пикника разложили, — Гвиневра указывает направление вглубь леса.

— Да, пойдемте, дело хорошее, — я легко поднимаюсь с поваленного дерева и поворачиваюсь к сыновьям с педагогической усмешкой: — А вам, бойцы, особое задание: всю эту рыбу перетащить к месту пикника. Собственноручно. Бегемота и других фамильяров не привлекать. Считайте это тренировкой на выносливость.

Сыновья синхронно и тяжко вздыхают, а я уже не смотрю на них. Парням полезно поработать руками без магии — общие мозоли скрепляют мужскую дружбу надежнее любых клятв.

По-хозяйски приобняв Лакомку и Гвиневру за талии, веду их в лесок. Светка, разумеется, тут же пристраивается с нами.

Причем идем мы к общему пикнику не напрямую, а по хитрой дуге, «обходной дорогой», чтобы сперва заглянуть на одну уединенную, скрытую от чужих глаз полянку. Лакомка уже на ходу сплетает там роскошное ложе из мягких лиан и мха — нам нужно срочно отстоять пропущенную ночную смену. Вчера по графику была очередь Гвиневры и Лакомки, но мне пришлось экстренно прыгать в Мир Падальщиков решать вопросы, так что очередь может сбиться. Вот и наверстываем упущенное прямо сейчас. Ну а Светка ловко подсуетилась, чтобы затесаться в эту компанию блондинок. У неё на такие моменты звериное чутье — пришла ровно тогда, когда нужно.

Вскоре, загадочно улыбаясь и пряча шальные искорки в глазах, девушки приводят себя в порядок, и мы наконец выходим к месту пикника. Жены и дети встречают нас радостным гулом. Взгляд цепляется за Сиэль — в свои шестнадцать она выросла настоящей красавицей. Я лично прокачал её до ранга Мастера, и ребенком её назвать язык уже не повернется, но для меня она навсегда останется моей маленькой принцессой.

Стоит мне опуститься на расстеленный плед, как навстречу тут же срывается с места маленькая Василиса. Пока она бежит, её черные локоны живут своей жизнью, то и дело обращаясь в юрких змеек и обратно.

— Папа! Папа мазака! — малышка с разбегу запрыгивает мне на колени, крепко обнимая мою шею сразу всеми четырьмя ручками. — Я так соскучилась!

Я широко улыбаюсь, прижимая к себе дочь и оглядывая свою огромную семью.

— Теперь я с вами, мой род.