"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– Боюсь, к Теннету магия не вернется. – Карл покачал головой.

– С чего бы это? Дракониха ведь дома!

– Подозреваю, у Отца свой план на этот счет, – мягко проговорил мальчик. – Поживем – увидим. Думаю, в конце концов мы выстоим в этой войне. Хотя, учитывая утренние слова нашего чувствительного Нэта про то, что «мы бы прожили чуть дольше»… И твою панику… Блин, это все-таки напрягает. – Мальчик вновь нахмурился.

Он решительно сделал шаг прочь от замороженного принца и, кажется, собрался отправиться на переговоры с маньяком.

Но тут Лиссай дернул мизинцем правой руки… И все планы улетели за предел вселенной.

Я вскрикнула, будто ярая болельщица на матче по тринапу, уловившая малейшее отклонение мяча.

– Карл! Позовем ребят? – Я повернулась к своему учителю.

– Магия не любит лишних глаз. – Он отрицательно покачал головой.

Карл бросил еще один взгляд на сумрачный силуэт Теннета – на горы уже спустилась тягучая, театральная темнота северной ночи – и подошел обратно к принцу.

Он встал лицом к лицу с Лиссаем. Сложил руки «арбалетом» (указательные пальцы и мизинцы согнуты и спрятаны между ладонями, остальные, прямые, смотрят вперед) и навел его на черную дырку в груди принца.

Тонкая медовая корочка, покрывавшая Лиса, была похожа на леденец. Этот леденец тихо хрустнул… Будто ногой наступили на ноябрьскую лужу, затянутую кружевом льда. Принц внутри резко вздохнул, зашевелился. Крохотные янтарные кусочки времени осыпались беззвучным дождем.

Лис открыл глаза – пронзительно-зеленые и безмятежные, как Лес.

– Тинави! – улыбнулся он, признав во мне знакомого персонажа.

Веснушки на щеках, носу и лбу принца набирали краску, будто деревья ошши разгорались после долгой зимы. Обветренные губы дрогнули в улыбке.

Но лицо Его Высочества тотчас вытянулось:

– А почему вок-к-круг зима?

– Ой, Лис… – Я сокрушенно покачала головой, не спеша отвечать на поставленный вопрос.

Сердце колотилось как бешеное. Только вот почему-то не от радости.

Что-то тяжелое камнем тащило меня на дно отчаяния.

Где-то позади нас с принцем и Карлом я услышала тихую невнятную ругань и быстрые скрипящие шаги по снегу.

Но я не обернулась: все мое внимание было приковано к черной дырке в груди принца, видимой в разрезе пижамы (вернее, разрыве – это Анте Давьер, если помните, на днях спонтанно поиграл в королевского портного). Дырка была несколько сантиметров диаметром. Из нее уже вовсю ползли насекомые – реальные, гибридные и привиденческие.

Карл, тихий и сосредоточенный, ткнул в дыру пальцами. Хранитель погрузил их внутрь портала на две фаланги, – и только тогда Лиссай опустил голову и с легким изумлением увидел перед собой лохматого мальчишку. До этого Карланон не попадал в поле зрения задиравшего подбородок, каланчеобразного Высочества.

– О? Здравствуйте, а мы знаккомы? – вежливо спросил Лиссай, озадаченный такой непотребщиной.

Я нервно хихикнула, задыхаясь от отчаяния, поглотившего меня уже целиком.

Шаги сзади превратились в бег.

– Стоп! СТОЙТЕ! КАРЛ! ТЫ ЗАБЫЛ ПРО ВРЕМЯ! НЕ НАДО! – Панический голос, принадлежавший Теннету, захлебывался истерикой не меньше, чем я.

Плохо.

Чертовски плохо.

Во рту у меня мгновенно пересохло.

– Карл? Про какое время ты забыл? – промямлила я, глядя на то, как хранитель удивленно созерцает собственные пальцы в груди принца, кишмя кишевшей насекомыми.

Это было очень нехорошее удивление.

– К-к-карл? – с некоей дворцовой интонацией повторил за мной Лис, явно пребывающий в замешательстве.

Мальчик открыл рот, чтобы ответить нам – губы у него тряслись отнюдь не по-божественному, – но слов его мы так и не услышали.

Потому что Теннет вновь заорал, а портал в груди принца – взорвался.

Исполин

Мы немногое знаем о нашем Отце. Само его существование – под сомнением, ведь его никто не видел. Но есть два высших правила, которые нельзя нарушать. Во-первых, людям нельзя убивать богов. Во-вторых, богам нельзя оживлять людей. Расплата приходит мгновенно.

Из дневника хранительницы Авены

Как будто в комиксе, нарисованном постранично, я наблюдала за взрывом портала.

Вот черная дыра плеснула жидкой грязью в Карлово лицо – и Карл упал навзничь. Вот лопнули края портала, раскинулись вокруг рыбацкой сетью. Вот темнота, и мрак, и жуть сожрали пастью ребра принца, шею принца, улыбку принца… Всю тоненькую принцеву фигуру – из центра вовне, как раскрывается цветок.

Врата в сосущую каверну Хаоса распахнулись перед нами – там, где еще мгновение назад стоял Лиссай. Из врат на снег посыпались Звериные приспешники – как черный и хитинный водопад.

Вторжение началось.

– Карл! – Подбежавший Теннет упал на колени перед братом. – Лечись! Ты слышишь меня?! Лечись, идиот!

Руки и лицо мальчика заволокло ворочающейся мглой. Она тихо урчала, будто поедая бога. Карл не шевелился, и Теннет бил его кулаками в грудь, тряс за плечи, продолжал неистово орать.

Я стояла, оцепенев.

Не столько в ужасе перед явлением невыносимого провала в Небытие (он вихрился тьмой и сыпал приспешниками), не столько даже перед ранами Карла, полученными из-за взрыва, сколько перед тихим фактом: Лиса больше нет.

Больше. Нет.

Как быстро все случилось…

Мысль об этом пронзила меня насквозь, от макушки до пяток. Ввернулась раскаленным кинжалом в самое нутро. Отменила прошлое, настоящее, будущее. Не может быть. Такого не может быть. Это нечестно. Этому не место в моей истории.

Мимо меня нескончаемым полотном бежали жуки, вываливающиеся из портала. Из-за них уже не видно было снега под ногами.

– Молодец, Карл, молодец! Продолжай! – подбадривал Теннет, ставший еще одним островком в черноте бегущей темноты.

Тело Карла подернулось блистающим алым туманом энергии: это унни лечила хранителя. Теннет подхватил брата под мышки и поволок подальше от Врат Хаоса.

Возле меня материализовался Рэндом.

– А-а-а-ай-ай-ай! – заголосил джокер, увидев портал.

Он сорвал шляпу, кинул ее во Врата. Шляпа, многократно выросшая в размерах, ненадолго закрыла собою дыру в царство Зверя: так штора вдруг затыкает окно, надуваясь в нем парусом в ветреный день.

Рэндом начинал плести боевые заклятья.

Я все еще была не в силах шевельнуться…

Вдруг что-то обожгло мою ладонь. Я опустила взгляд. Сквозь пелену слез я увидела маленькую искорку, которая тыкалась в мои пальцы, как слепой щенок.

– Лиссай?.. – выдавила я, поднимая руку к лицу.

Искра запрыгала и замерцала, будто бы ластясь. Она отнюдь не спешила гаснуть, ошарашенная внезапным исчезновением своего тела. Искра не соглашалась с правилами игры.

– Держись подле меня, – сбиваясь на рыдания, попросила я искорку, трепетавшую под пальцами, как бабочка. – Держись, Лис. Не уходи. Ты… Ты понимаешь?

Огонек в ладони возбужденно зарябил. И вдруг, просочившись сквозь мой неплотно сжатый кулак, скользнул мне в ложбинку на