Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Допинг.

— Напалм, Лед, пошли! — Раздавшихся в голове слов хватило, чтобы я рванулся вперед и, продравшись через кустарник, вылетел на открытое пространство. Напалм выскочил вслед за мной.

Минус сорок.

Где-то у вагончиков раздается рев сработавшей охранной сигнализации.

Минус тридцать пять.

Караульный на вышке падает с простреленной головой.

Минус тридцать.

Сидевший на обрезке бревна часовой вскакивает на ноги и словно в замедленном кино наводит на меня автомат.

Минус двадцать пять.

Распластавшийся под навесом боевик открывает стрельбу в ответ на автоматные очереди из леса.

Хан и дядя Женя выскакивают из кустов сирени и бегут к вагончикам.

Минус двадцать.

Срабатывает "Ангел-хранитель" и мир вокруг становится уже привычно-серым. Автоматные пули фосфорными светляками совершенно бесшумно проносятся мимо.

Минус пятнадцать.

Выпущенная из снайперской винтовки пуля пробивает шею лежащему под навесом боевику.

Я на бегу патрон за патроном всаживаю в палящего по мне охранника. Мимо. Мимо. Мимо. Мимо.

Минус десять.

Григорий и близнецы выбегают на открытое пространство и несутся к вагончику, в котором исчезает протянувшийся от ветряка кабель, но распахнувший дверь охранник стреляет по ним из подствольного гранатомета.

Минус пять.

Взрывная волна сбивает близнецов с ног, оставшийся невредимым Григорий на бегу строчит из автомата. Выстреливший из подствольника мужик с пробитой грудью валится на землю.

Дядя Женя отшвыривает в сторону жезл "свинцовых ос", но тот полыхает оранжевым огнем почти у него в руке.

Я вываливаюсь из созданного "Ангелом-хранителем" защитного пространства в обычный мир и, рванувшись в сторону, продолжаю стрелять. Мимо. Мимо. Мимо.

Ноль.

Внутри ближнего к нам вагончика вспыхивает пламя и с воем рвется наружу, а превратившийся в факел караульный захлебывается криком и, оставляя за собой след из дымящейся травы, катится по земле.

Успели…

Грудь давно уже горела огнем и, сунув за пазуху руку, я без особого удивления выгреб оставшиеся от амулета чешуйки перекаленного металла. Хорошо еще, как Мельникова не поджарило, — тот вон вообще кисть заматывает.

С нашими что?

Один из близнецов склонился над неподвижным телом брата. Пошатывающийся Напалм зажал пальцами, меж которыми просачивалась тонкая струйка крови, нос и с непонятным выражением лица смотрел на полыхающее пламя. Хан и Григорий подбежали ко второму вагончику и, остановившись у двери, переглянулись. Я переключил рычажок предохранителя на стрельбу винтовочными патронами и, пытаясь отдышаться, поспешил к ним.

Дождавшись команды Григория, Хан перепрыгнул через распростертое тело охранника и заскочил в вагончик. Звякнуло стекло, кто-то вскрикнул. Обратно он вылетел куда быстрее и, к тому же зажимая пропитывающуюся кровью штанину. Григорий выпустил в дверной проем длинную очередь и заглянул внутрь.

— Мельников, быстрее! — осмотревшись, крикнул он.

Дядя Женя, страдальчески морщась от боли в обожженной руке, подбежал к Конопатому.

Уже не торопясь, я подошел к вагончику и спросил у Хана:

— Ты как?

— Достал, собака! — Прошипев сквозь стиснутые зубы ругательства, он вытащил из кармана куртки индивидуальный пакет и начал бинтовать ногу.

— "Сидел козел на лавочке, считал свои козявочки", — все еще зажимая нос пальцами, Напалм прислонился к вагончику и сполз по нему на землю. Разжал пальцы, и тут же с носа сорвалась крупная капля крови. — Раз, два, три… Шестеро их было. Шестеро.

— Кого? — не понял я. Бредит, что ли? Перенапрягся или это "Магистр" ему так по мозгам долбанул?

— Людей. Там. — Пиромант кивнул на полыхавшие останки вагончика.

Не найдя что ответить, я лишь пожал плечами. Как там у близнецов дела?

Появившийся из леса Ялтин что-то втолковывал сидевшему над телом брата близнецу — Первому или Второму, с такого расстояния не разберу, — попутно накладывая ему на плечо жгут.

Покачав головой, я вслед за Мельниковым заглянул внутрь вагончика-лаборатории и сразу же почувствовал, как побежали по всему телу уколы от разлитой в пространстве магической энергии. Как они здесь работали только?

Все нутро вагончика было заставлено опутанной проводами аппаратурой. Свободного места осталось только на закуток у двери, узкий проход и тупичок с двумя стульями. На одном из стульев, запрокинув голову, сидел человек с перерезанным горлом.

Я не специалист, но чувствую, здесь нам ничего не обломится: оператор устранен, охрана мертва, оборудование большей частью раздолбано, документы, какие если и были, сгорели.

Рассеченные провода искрились, черный с неприятным запахом дым стелился по полу и огибал тела двух охранников.

— Лед, трупы вытаскивай наружу, — хрустнув усыпавшими пол осколками колб и микросхем, распорядился вовсе не показавшийся мне особо расстроенным Григорий. Что-то спросив у возившегося с вытащенным из сумки прибором Мельникова про показания сканера, он осторожно убрал в пластиковый пакетик недогоревшую стопку бумаг.

Внутри оборудования щелкнуло, дым повалил сильнее, а уколы магической энергии стали весьма ощутимы.

Сначала я вытащил охранника, на груди которого расплылось кровавое пятно, потом поволок второго. Этот на простого исполнителя походил мало: слишком холеный. Да и короткая сабля, которой он рубанул Хана, стоила на порядок дороже обычного оружия. "Крыло бабочки" — очень тонкое лезвие рубило и резало исключительно за счет магической энергии, закачанной в крупный самоцвет в навершии рукояти. Весьма специфическое оружие. Но об обязательной принадлежности владельца к Братству отнюдь не говорит. В последнее время оно стало слишком популярным не только у профессионалов, но и у определенного круга толстосумов. Этакий показатель крутизны и состоятельности. Этот явно не профессионал — иначе Хан так легко бы не отделался.

За последним трупом возвращаться не пришлось: его выволок из вагончика Григорий. Да, лихо оператору горло вскрыли — от уха до уха. Боялись, что лишнего расскажет? И правильно, думаю, боялись.

— Начинай, — поторопил Конопатый Мельникова. — Время…

— Как? — сунул тот ему под нос забинтованную кисть.

— Инструмент, — помрачнев, резко бросил Григорий.

— Держи, — дядя Женя протянул ему металлический штырь, заостренный с одной стороны и с капелькой рубина на тупом конце, и вытащил из сумки еще один точно такой же.

Странные штыри. Сразу и не поймешь — литые, кованые или полые внутри. И вроде как канавки ближе к острию начинаются.

Гриша перевернул труп владельца "крыла бабочки" лицом вниз и широко размахнувшись, с хрустом пробил штырем затылочную кость. С противным скрежетом железяка зашла в голову почти на две трети. Забрав второй "инструмент", Конопатый спокойно повторил эту процедуру с оператором.

Ничего не понимаю. Сразу пришло на ум еще одно частенько употребляемое Селиным выражение: "Все чудесатее и чудесатее". Лабораторию мы обнаружили. Всех перестреляли. Производство мозговертов остановили. Задание выполнено? Выполнено. Или у наших действий есть еще одна, скрытая от простых исполнителей цель? Что это за манипуляции такие? Зачем эти два патологоанатома-любителя черепушки крошат?

Вот это уже вообще ни в какие ворота не лезет. Не