Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

«ну всё, в этот раз точно где-нибудь останется его красивый труп». Потом слышу шаги в коридоре — и каждый раз одно и то же разочарование. Живой. Целый. Даже без новых шрамов.

Она прищурилась, разглядывая его лицо.

— Хотя… дай проверю.

Не дожидаясь разрешения, Джоанна осторожно взяла его за подбородок и повернула голову в сторону, будто оценивала витрину. Пальцы были прохладными, пахли яблоком и металлом.

— Нет, — заключила она. — Ни одного драматичного пореза. Даже синяк не завёлся. Как нам тут, спрашивается, играть в трагедию, если главный герой не желает сотрудничать?

— Я не подхожу на главную роль, — сухо отозвался Пит. — Я — технический персонал.

— Вот именно. Технический персонал войны, — согласилась Джоанна. — Нажал кнопку — и где-то в Шестом перестали ездить грузовики. Романтика.

Она отпустила его, но осталась достаточно близко, чтобы видеть, как на щеке у него дёрнулась едва заметная мышца — единственный признак того, что слова попали.

— Ты перекрыла им кислород в городе, — сказал он.

— Я спасла наш отряд от окружения, — парировала Джоанна. — И вообще удивляюсь, как ты жил до меня. Наверное, скучно.

— Скучно не было, — ответил он. — Но беднее на комментарии.

— Слышали? — Джоанна повернулась к палате, приподнимая бровь. — Это был комплимент. В устах нашего кексика — почти признание в любви. Запишите кто-нибудь, а то он потом скажет, что этого не было.

— Кто тут кексик, ещё предстоит решить, — тихо заметила с койки Лин.

— Ты — моя совесть, — отмахнулась Джоанна. — А он — наш штатный призрак.

Она снова посмотрела на Пита — уже без показной лёгкости.

— Ладно. Шуточки шуточками, а я каждый раз, когда ты уходишь в своё «никуда», дышу через раз. И это чертовски раздражает. Так что договоримся: если уж тебе взбредёт не вернуться, хотя бы пошли мне знак. Я приду и лично вытащу тебя за шкирку оттуда, куда ты собрался.

— Туда, откуда я соберусь не возвращаться, тебя не пустят, — сказал Пит. — Слишком шумная.

— Значит, ты там заскучаешь, — усмехнулась она. — И сам прибежишь обратно. Что, собственно, и происходит.

Она бросила на тумбочку рядом с его коленом половину конфеты — уже без обёртки.

— Ты всё равно не признаешься, что хочешь сладкого, — сказала Джоанна. — Так что я буду делать вид, что верю в твою железную мужественность, а ты — что это тебе на самом не нужно. Договорились?

Пит посмотрел на конфету, потом — на её лицо, где усталость пряталась за ухмылкой, как за щитом.

— Договорились, — коротко сказал он.

Джоанна, довольная, пошла вдоль коек — как между рядами зрительного зала, раздавая реплики, подшучивая над бинтами и предписаниями. И только когда думала, что на неё не смотрят, бросала на Пита один быстрый, проверочный взгляд.

Китнисс всё это время молчала. Смотрела то на раненого, то на их перепалку, будто пыталась совместить внутри два мира: войну, которую делают приказами и шутками, и ту, что лежит под белым одеялом с трубками.

Когда Джоанна прошла мимо, Китнисс на секунду прищурилась.

— Обычай у вас такой? — спросила она, не без колкости. — На каждой операции — конфета главному призраку?

— Нет, — оскалилась Джоанна. — На каждой операции — проверка, что он ещё может есть. Если перестанет — будем бить тревогу.

Она наклонилась ближе и добавила тише:

— И не смотри так мрачно. Нужно добавлять ему красок в жизнь, ему и так тяжело.

Китнисс фыркнула, но взгляд на миг стал мягче.

***

В коридоре было прохладнее, чем в палате. Тот же серый бетон, та же строгая геометрия линий, тот же приглушённый гул вентиляции — фон Тринадцатого, который перестаёшь замечать, пока не вернёшься снаружи.

После горящего асфальта и криков в узком дворе этот коридор казался почти домашним.

Пит вышел, придерживая Лин за локоть — больше затем, чтобы она не вздумала сорваться обратно за планшетом. Оставив её у поворота, где начиналась «тихая зона», он собрался идти дальше — к себе, к отчёту, к сухим строкам, в которых всё сегодняшнее уложится в три абзаца.

— Пит.

Он остановился.

Китнисс стояла у стены, полутенью. Лук — за спиной; ремень диагональю перетягивал плечо. Волосы собраны в простой хвост, несколько прядей выбились и прилипли к вискам от усталости.

— Ты поймала меня между отчётом и койкой, — сказал он. — Обычно в это время я опаснее всего.

— Ты всегда опаснее всего, — ответила она. — В этом и проблема.

Она шагнула вперёд, но не до конца вошла в свет. Лицо было серьёзным — не закрытым.

— Там, — она кивнула в сторону, где остался город, — когда всё началось…

Китнисс поискала слова и стянула ладонью ремень лука, будто проверяя, на месте ли он.

— Я поймала себя на том, что дышу только тогда, когда ты говоришь в канал связи. Между твоими фразами у меня… — она криво усмехнулась, — паузы с задержкой дыхания.

Пит молчал, не помогая ей закончить. Пусть сама дойдёт до того, что хочет сказать.

— Я понимаю, что это звучит глупо, — продолжила она. — Я привыкла рассчитывать только на себя. На руки, на лук. А тут — сижу на крыше, смотрю вниз и жду… не сигнала даже, не выстрела. Жду твой голос. И только тогда понимаю, что ещё жива.

Она подняла взгляд.

— Мне это не нравится. Но поделать с этим ничего не могу.

Пит посмотрел на её браслет связи — тонкий, поцарапанный, с зелёным огоньком индикатора. Потом — на свой. Такой же. Одна частота, один короткий язык.

— Это не глупость, — сказал он. — Просто это твой ориентир по задаче.

Китнисс подошла ближе — теперь между ними было меньше метра.

— А твой способ? — спросила она. — Ты на что ориентируешься?

— На саму задачу, — ответил он автоматически. Потом, почти незаметно смягчив голос, добавил: — И на тех, кто со мной в канале.

Он редко позволял себе расширять формулу. Сейчас — позволил.

— Я держу канал открытым, — сказал он и показал браслет. — Пока ты в деле — ты меня услышишь. Даже если я буду в трёх кварталах под землёй или на другой крыше.

Китнисс посмотрела на его руку, на