Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– О, с герром Лермонтом все в порядке, это приятная новость. Сказать по правде, давненько мы не получали приятных новостей. Все же надо сообщить оберсту, – с этими словами Клюге повернул коня и кинулся сам докладывать Гротте.

Пока мы ждали шотландец, немного помявшись, спросил:

– Сир, разрешите мне мои сомнения: я теперь рыцарь, а ваши люди обошлись со мной не слишком любезно, когда захватывали… О, я нисколько их за это не осуждаю, они у вас на службе, однако если я не вызову их, не сочтут ли они это трусостью?

– О чем вы, Лермонт?

– Видите ли, ваше величество, когда меня тащили, я едва не утонул…

– Расслабьтесь, Джон – это Россия! В этих краях вообще редко умирают своей смертью; вот увидите, вам здесь понравится.

Пока мы так беседовали, к нам подъехал полковник Гротте и уставился во все глаза, будто не узнавая.

– Здравствуйте, Хайнц, давненько не виделись.

– Черт бы меня побрал, если это не вы, мой герцог!

– Бери выше, старый разбойник, я теперь царь.

– О, ваше величество, прошу прощения! Когда-то я нанялся со своей ротой к мальчишке-принцу, и мне никак не привыкнуть к вашему бурному росту.

– Ты тоже, Хайнц, теперь не капитан-мушкетер.

– Верно, ваше величество, я не прогадал тогда, когда поступил к вам на службу, и служил вам ревностно и честно. Возьмете ли вновь к себе старого наемника?

– Отчего нет, но скажи, почему ты ушел от моего брата Густава Адольфа?

– Я служу в наемниках всю жизнь, мой кайзер, и много что повидал. Всякое случалось за это время, в том числе и задержка жалованья. Но никогда и никто не относился к старому Гротте как к пустому месту, подобно этому напыщенному индюку Спаре. И знаете что – пусть меня осыплют золотом, но я не хочу служить такому ничтожеству после того, как служил самому герцогу-страннику.

– Неплохо сказано для старого наемника! Только знаешь, Хайнц, сейчас война, и я не таскаю за собой столько серебра, чтобы заплатить целому полку.

– Я понимаю, мой кайзер, но большинство этих парней – ваши подданные. Я думаю, они поверят в долг своему герцогу, хотя бы он и стал русским царем.

– И видит бог, они не пожалеют о своем ожидании! Стройте своих людей, оберст, у нас чертова прорва дел, а я не могу двигаться дальше, пока не поздороваюсь со своими людьми.

Тронув шпорами Волчка, я поскакал вдоль строя солдат, приветствовавших меня радостными криками. Я в ответ помахал им рукой и, круто осадив своего коня перед самой шеренгой, крикнул:

– Мои храбрые солдаты! Я водил вас в бой в Мекленбурге, Эстляндии и Ливонии, и мы не проиграли ни одной битвы. Пойдете ли вы снова в бой за своим командиром?

Ответом мне был восторженный рев сотен глоток. Наконец крики стихли, и я стал внимательно приглядываться к солдатам.

– Курт, это ты? – спросил я у одного довольно рослого гренадера.

– Ваше высочество помнит меня, – осклабился в ответ верзила.

– Еще бы, ты ведь брат моего придворного конюха Михеля. Я помню, ты крепко выпил на его свадьбе и подрался с русскими стрельцами.

– Двоюродный брат, ваше высочество. Все так и было, вы очень щедрый хозяин и сделали бедняге Михелю роскошную свадьбу.

– Почему бедняге?

– Ну, ему всегда чертовски не везло в жизни. С детства его считали чуть-чуть пришибленным, девушки его не любили и, ей-богу, если бы не ваше высочество, он так и остался бы холостяком на всю жизнь. Да еще неизвестно, кто от него родится, хотя помнится, вы, ваше высочество, и тут о нем позаботились, – усмехнувшись, закончил гренадер. Вспомнив о праве первой ночи, с которым мне пришлось столкнуться в Мекленбурге, я поспешил перевести разговор на другую тему:

– Служи мне верно, Курт, и ты вернешься в Мекленбург куда богаче своего кузена. И не зови меня больше высочеством, ибо я царь в здешних землях.

– Как скажете, ваше величество, но вы всегда останетесь для нас нашим добрым герцогом Иоганном Альбрехтом Странником, – поклонился мне Курт, – и мы пойдем с вами хоть в преисподнюю!

– Не надо так далеко, парни, сейчас нас ждет Смоленск. Туда идут моя русская армия и артиллерия. Там я заплачу вам ваше жалованье и там мы победим!

На пути к Смоленску нас ждала Белая крепость. Построенная когда-то смоленскими князьями, за свою историю не раз переходила из рук в руки, разорялась дотла и восстанавливалась заново. Сейчас она представляла собой обычное для Руси деревянное укрепление, бревенчатые клети которого были забиты землей и камнями. Гарнизоном в нем служили две роты наемников, шотландская и ирландская, эскадрон рейтар и две хоругви литовских шляхтичей. В принципе, можно было и обойти эту крепость, двигаясь дальше к Смоленску, но оставлять за спиной вражеский гарнизон не хотелось, и я двинул свою маленькую армию на нее, рассчитывая застигнуть врага врасплох. По ходу движения конные разъезды казаков и рейтар захватывали и вели с собой всех встречных обывателей, вне зависимости от пола и звания. Подозреваю, что у моих дворян значительно увеличится количество холопов, однако других вариантов сохранить наш поход в тайне нет. Хотя, конечно, можно действовать, как лисовчики, без церемоний отправляя всех встречных в мир иной, но на это я пойти не могу. Мир вокруг и так слишком жесток, к тому же я собираюсь сделать эту землю своей. Не стоит ее разорять. Последний переход мы делали ночью, подкрадываясь к Белой, как волки к добыче. Ночной переход – дело непростое и, как и следовало ожидать, отряд растянулся. Стрельцы с пушками отстали, московские дворяне свернули куда-то не туда, и к Белой я подошел только с драгунами и казаками. Это не говоря уж о пехоте Гротте, отставшей минимум на три дня. Штурмовать пусть небольшую, но настоящую крепость с таким войском нечего было и думать, и я, решив дождаться отставших, приказал своим людям укрыться в лесу.

Погода стояла просто великолепная, лето уже вступило в свои права, и даже ночью было совсем не холодно. Опытные в кочевой и разбойничьей жизни казаки быстро нашли в лесу овраг, где вдали от вражеских глаз и ушей развели костры и занялись приготовлением пищи. Фон Гершов, недолго думая, приказал своим подчиненным последовать их примеру, а Вельяминов с немногими своими людьми рыскал по окрестностям, собирая бравое воинство. Наблюдением же за противником занимались люди Михальского и я, расположившись на краю леса. Благо у меня для этого была замечательная подзорная труба. Впрочем, во вражеской крепости ничего достойного