Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Система рассмеялась.

— Правильнее показывать так, — она направила свой сморщенный палец вниз.

— Куда ты показываешь? — глянул я в иллюминатор, за которым виднелись бескрайние горные хребты. — Мы летим к этому самому виновнику? Хочешь, чтобы я его уничтожил?

— Это она, — снова рассмеялась женщина. — Тебе, человек, её не одолеть даже с полным развитием мозгового моста. Но это не означает, что бесполезно бороться с симптомами её действий. Она медленная, в отличие от вас, людей. Ведь технологии развиваются быстрее, нежели эволюция и естественный рост.

— А можно отвечать без загадочного вот этого всего? Можно просто ответить чётко и ясно?

Женщина поднялась с кресла, прошла в заднюю часть кабины, где создала голографическую проекцию Земли.

— Прямо так прямо. Одна из главных виновниц произошедшего — сама планета.

В недрах виртуальной Земли вспыхнуло красным её ядро.

— Она — моя естественная противница.

От ядра к поверхности потянулись яркие линии.

— Земля не одобряет технологического пути, который избрало человечество. Она не желает, чтобы ваша цивилизация поднялась на следующий уровень и протянула тень будущего. Поэтому она пустила в ход своё главное орудие — великий фильтр. Он не позволяет любому разумному виду выйти за грани своей колыбели.

— Подожди-подожди, — я тоже поднялся с места и подошёл к проекции планеты. На той уже начали появляться красные пятна в местах, где линии коснулись поверхности. Таких насчитывалось сотни. — Хочешь сказать, нашим главным врагом всегда была не ты, а та, что создала нас? Уж прости, но звучит неправдоподобно.

— Помнишь слова «кинокритика» о том, что Земля — это набор пищеварительных органов? — тихо произнесла женщина. — Здесь всё и все созданы для поглощения и переваривания друг друга. Самых мелких пожирают те, что побольше. Их же съедают те, что ещё крупнее. Тех ещё более опасные существа. Последних уничтожают высшие хищники. Ну а они после смерти становятся пищей для самых мелких организмов. Цикл замкнулся. Это Землю устраивает, и она не собирается ничего менять. Она никогда не одобрит, чтобы её ресурсы выходили за пределы планеты. Всё должно оставаться в одном огромном желудке. Никак иначе.

— Допустим, — продолжал я с недоверием смотреть на виртуальный шар. — Но интерфейс, мозговой мост, системные объекты и ментальные зоны, очевидно, создала не Земля, а ты. Мне кажется, это не сильно отличается от пищеварительного цикла. Теперь люди сражаются с тварями, монстрами и посещают ментальные локации в поисках силы. А когда находят её, идут в более опасные места, чтобы получить ещё больше силы. А для чего? Чтобы сразить ещё более страшного противника. И так до бесконечности. Вернее, до того предела, который установила ты.

— Предел был необходим, Константин. Позже ты поймёшь это, — система подошла ближе, положила ладонь мне на щеку. В своём халате в цветочек она выглядела, как обычная добрая бабушка. От неё даже пирожками пахло. — Сейчас лучше взгляни на эти красные пятна, — показала она на места, где линии, тянущиеся от ядра, касались поверхности планеты. — Это ментальные источники. Те самые локации, где расположены волевые зоны, сломить которые под силу только тебе, волевик. Посещая их, ты закупоривал выходы ментального излучения из ядра планеты. Так, ты не только открывал людям новые зоны для фарма инструментов, но и защищал их верной смерти.

— Хочешь сказать, что Земля по своей воле уничтожает нас менталикой? — мысли начали путаться. Поверить в слова системы было очень сложно.

— Правильный вывод, Константин, — кивнула старушка. — Менталику породила не я. Я лишь создала барьеры, не позволяющие ей распространиться по всей поверхности, — она склонила голову. — Впрочем, в этом я слабо преуспела. Я почти проиграла. Ты ведь заметил, что там внизу никого?

— Трудно не заметить, — поскрёб я свой подбородок. — Выходит, я был прав? Вся планета мертва?

— Да, — ответила система. — Уцелел лишь крохотный островок посреди бесконечной ментальной зоны. Казань — это последний оплот человечества. Больше нигде нет никакой жизни. Остались только кожа-кости и другие твари. Но и их не увидеть, так как те нашли себе дом глубоко под землёй. Лишь редкие и очень опасные монстры иногда выходят на поверхность.

— Дела-а, — протянул я, возвращаясь в кресло. — Получается, нас осталось всего пять тысяч?

— 307. Если говорить точнее, — старушка тоже вернулась в кресло. — Все остальные — печатки.

— Сколько-о? — от осознания того, в каком плачевном положении оказалось человечество, мне стало не по себе. — Подожди, — вспомнил я про человеков, которые всё ещё спят в казанском инкубаторе. — Если жизни нигде не осталось… как тогда в казанском инкубаторе оказались настоящие люди?

— Это последние из вас, — ответила система. — Мои боты переместили их и подключили к симуляции, когда менталика начала распространяться по земле слишком быстро. Я поняла, что всех не спасти. Поэтому выбрала лишь младенцев. Взрослых поглотила зона.

— И моих настоящих родителей тоже?

— Мне жаль, Константин, — она положила свою ладонь мне на предплечье. — По этой причине все автономные фабрики и находятся глубоко под землёй. Там, где ментального излучения нет. Менталика по своей сути — это невидимый газ, выходящий из недр планеты по природным каналам.

— Если так, то кто-то из людей мог уцелеть в бункерах, — предположил я, узнав, что под землей можно найти спасение.

— Некоторые и впрямь спаслись, — подтвердила старушка мою догадку. — Но то были не системные убежища, а плод человеческого труда. Репликаторы на тот момент ещё не рапространились повсемстно. Так что все, кто тогда спасся под землёй, давно мертвы. Их потомки тоже продержались недолго. Некоторые из них умудрились забыть, почему оказались в бункере. И потому решили покинуть свои убежища. Сам понимаешь, что с ними случилось дальше. Все остальные умерли от голода.

— Хреново, — тяжело вздохнул я. — Но раз ты упомянула про другие инкубаторы, значит, спящих в них можно вернуть к жизни?

— Можно, — ответила система. — Но это не твоя миссия. Твоя задача заключается в том, чтобы сделать выбор.

Я покосился старушку.

Увидев в моих глазах всё ещё сохраняющееся недоверие, та заявила:

— Твои сомнения справедливы, Константин, — широко улыбнулась она,