Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Как же я соскучился по этим улыбкам! В Москве вообще никто не улыбается, а в Валахии подобное проявление эмоций скорее походило на оскал.

До Рождества и Нового года еще далеко, но из дальнего путешествия принято возвращаться с подарками. Конечно, закупки пришлось делать в Омске, но моим домочадцам об этом знать не обязательно. Досталось всем, кто с восторгом встретил меня в ставшей уже родной каланче. Чиж получил две коробки разнообразнейших сладостей, Корней Васильевич стал гордым обладателем набора точных инструментов, пенал с которыми навел меня на мысль об аналоге швейцарского ножа. Даже баба Марфа, по случаю моего возвращения рискнувшая посетить Анчуткин дом, была премирована цветастым шелковым платком — немного не по сезону, но это никак не омрачило радости нашей поварихи.

Одарил я и Кузьмича, с положенными словами поднеся ему позолоченную игрушку в виде шишки с ручками и ножками. К драгоценным металлам у свободных энергентов было неоднозначное отношение — серебро им вредило, а вот золото духи обожали, в особенности домовые.

Довольный Кузьмич тут же утащил игрушку в свои закрома. Пусть порадуется, ему еще предстоит испытать шок знакомства с новым членом команды. Если, конечно, тот сейчас не лежит где-нибудь в неглубокой могилке без головы и с колом в сердце.

Не осталась без подарка и наша животинка — Орлик порадовался соленым сухарикам и обещанию скорого воссоединения с хозяином. Я не очень-то рассчитывал на то, что конь поймет мои слова, а вот в сообразительности кота сомнений уже давно не оставалось. Леонард Силыч получил любимое лакомство — жутко дорогущую печень трески заграничного производства — и привет от профессора. На предложение вернуться к старому хозяину кот лишь возмущенно фыркнул и продолжил с урчанием поглощать деликатес, намекая на то, что его и здесь неплохо кормят.

Что же касается нового члена нашей команды, мои густо замешенные на надежде опасения оказались напрасными. Как только солнце скрылось за горизонтом, в доме начало происходить нечто нехорошее. На чердаке пристройки что-то зашуршало, а в башне каланчи вообще раздался замогильный вой. Несмотря на то что электрические лампы не потускнели, в гостиной стало немного темнее. По лестнице скатился обеспокоенный Осипка.

Я практически сразу сообразил, на чье появление так бурно отреагировал наш домовой.

— Можешь войти, Мыкола.

Учитывая тонкий слух вампира, даже не пришлось повышать голоса. Сначала скрипнула входная дверь, а затем в проеме ведущей в прихожую двери из сгустившегося мрака сформировалась фигура казака.

Почему я все еще называю его казаком? Да потому что не хочется называть упырем. К тому же Мыкола был одет в форму сечевика.

От недовольства домового, казалось, затрещали сами стены.

— Уймись, Кузьмич! — жестко ударил я ладонью по столу. — То моя хозяйская воля, значит, быть по сему. Не видишь, с человеком беда приключилась и он сам не рад?

Даже не знаю, что подействовало на свободного энергента — мой жесткий приказ или увещевания, — но скрипы в доме стихли, хотя атмосфера все еще оставалась мрачной.

Сочувствую я Кузьмичу — у других домовых хозяева как хозяева, а у него сущий цирк уродцев в хате поселился. Как бы не запил бедолага с горя, несмотря на то что всего лишь бесплотный дух. Ну ничего, привыкнет. Свыкся же он с оборотнем и до предела странным котом, так что стерпит и редкие посещения вампира.

Леонард Силыч на появление странного гостя отреагировал в свойственной ему манере — без лишних воплей вскочил на лавку и сел рядом со мной. Но по напряженным под моей поглаживающей ладонью мышцам было понятно, что он в любую минуту готов вступить в драку.

— Ты нашел избушку, о которой я говорил? — обратился я уже к стригою.

В ответ он лишь кивнул.

Это хорошо. Не знаю, насколько вампиры прихотливы в плане быта, но остаточная память Мыколы вряд ли примирит стригоя с обитанием где-то в сырой берлоге. А заброшенная сторожка шатуна-драгдиллера, отправленного мной на каторгу, была довольно уютной. Находилась она всего в километре от города. Некоторые хутора забирались и дальше, но именно с этой стороны царило запустение — очень уж поганое место.

— Где Казанок?

— Пишов, — прохрипел стригой, и я понял, что мне больше нравится, когда он молчит.

— Тебе стало легче? — спросил я и, получив утвердительный кивок в ответ, продолжил: — Хорошо, будь там. Если что-то понадобится, можешь приходить и стучать в окно, но не раньше чем через час после заката и не позже полуночи. В город не суйся. Правила поведения мы уже обговорили. Сейчас есть какие-то просьбы?

Мыкола отрицательно качнул головой.

— Хорошо, можешь идти.

И только когда фигура казака словно растворилась во тьме за порогом, атмосфера в гостиной вернулась в норму. Сидевший на верхних ступенях лестницы Осипка испуганно икнул и, кажется, только сейчас начал дышать. Придется проводить разъяснительную беседу со всеми домочадцами, особенно в плане конспирации.

Разговор вышел тяжелый, и все же перечить мне никто не стал — у всех еще живы в памяти воспоминания о прежнем Мыколе.

Время было позднее, так что мы разошлись по спальням. Перепуганный Чиж заночевал в каморке оружейника, так что на втором этаже я находился в одиночку. Меня и самого потряхивало от общения с вампиром, так что в сон провалился с большим трудом.

Но долго поспать мне не дали. Кровать затрясло как во время землетрясения. Так что начало веселья я не пропустил и среагировал правильно. Даже спросонья мне удалось различить звук разбившегося стекла и характерный стук тяжелого предмета по полу, вкупе с очень знакомым шипением запала.

Вот плагиаторы долбаные!

Рефлекс сработал едва ли не раньше появления первой испуганной мысли. Поэтому скатывался я с кровати и выдергивал из-под подушки револьвер, уже крепко зажмурившись. А вот прикрыть уши не успел. Долбануло знатно, и в голове поселился противный звон. Глаза не пострадали, так что в свете ночника я хорошо рассмотрел вломившегося в окно оборотня, но не услышал его рычания.

Прямо дежавю какое-то. Однажды меня уже будил домовой, чтобы предупредить о лезущем в окно оборотне, только теперь поблизости не было моего ангела-хранителя Евсея.

Кабинет особыми габаритами не отличался, и уже отталкивавшийся от подоконника волколак наверняка предвкушал, что его жертва не успеет поднять оружие.

Так оно и оказалось. Даже спонтанно включившееся ускорение не помогло, а вот уклониться от летящей туши благодаря крыльям удалось без особых проблем. И уже затем я всадил в затылок врезавшегося в стену оборотня три серебряные пули. Так что сдох он сразу,