"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Ладно, — он открыл ящик стола и вытащил потрепанный журнал с расписанием. — Вернешься на свой поток. Лекции, практика, зачеты. Без поблажек. Мне плевать, что ты царь. В этих стенах ты студент. Не сдашь проходной экзамен, я тебя оставлю на повторный курс с новенькими. И мне неважно, что уважительной причиной у тебя может быть война с половиной континента.

— Принимается.

— И еще одно! — Он поднял палец. — Никаких демонстраций силы перед другими студентами. У нас тут и без того нервная обстановка. Если кто-то полезет к тебе, разбирайся без помощи магии. Или зови Звездочета.

— Я, конечно, польщен таким доверием, — пробормотал Алефтин Генрихович. — Но есть одна проблема. Питомцы. Они не останутся в стороне, если меня будут обижать.

Горький проигнорировал реплику и протянул мне листок с расписанием.

— Первое занятие завтра в восемь утра. Теория магических потоков, профессор Старостелецкий. Опоздаешь, он тебя выгонит.

— Валерьян Валерьевич жив-здоров? — улыбнулся я, вспоминая низенького старичка, который вел лекции таким тихим монотонным голосом, что студенты на задних рядах засыпали через пять минут.

— Жив, здоров и по-прежнему считает, что самый страшный враг института не монстры из Дикой Зоны, а студенты, которые не сдают домашние задания вовремя, — кивнул Горький. — Добро пожаловать обратно, Кузнецов.

Я поднялся, пожал ему руку и направился к выходу.

— Михаил, — окликнул он, когда я уже взялся за ручку двери.

Я обернулся.

— По поводу списка арестованных. Ты правильно сделал, что пообещал разобраться. Но у Петра Первого были свои причины, чтобы их посадить.

— Я это понимаю.

— Надеюсь, — директор вернулся к своим бумагам. — Алефтин Генрихович, проводи его до жилого корпуса.

Мы вышли в коридор.

— Знаешь, Михаил, — сказал Звездочет, — когда он кинул в тебя тот шар, я на секунду подумал, что мне придется объяснять Канцелярии, почему директор КИИМа сжег царя Сахалина.

— А мне пришлось бы объяснять Маше, почему у меня дырка в рубашке. И поверьте, второе страшнее.

Звездочет хмыкнул и повел меня вниз по лестнице.

На площадке между этажами стояла группа первокурсников. При виде нас они расступились. Кто-то уважительно кивнул, кто-то отвел глаза. Один парень начал было что-то говорить, но его дернула за рукав подруга, и он замолчал.

— Привыкнешь, — тихо сказал Звездочет. — Через неделю перестанут пялиться. Через две начнут просить списать.

— Утешили, Алефтин Генрихович. Как всегда.

Мы вышли на улицу. Холодный воздух пах снегом и хвоей. Над институтом низко проплывали серые облака, подсвеченные солнцем, которое пробивалось сквозь тучи желтыми полосами. Где-то за стеной, в Дикой Зоне, прогремел глухой удар. Никто из проходивших мимо студентов даже не обернулся. Привыкли.

Лора появилась рядом, засунув руки в карманы куртки.

— Ну что, студент? Готов к новому учебному году?

— Больше, чем когда-либо.

— Вот и отлично. Потому что по расписанию у тебя первым делом теория магических потоков.

— Н-да… Был занят… Ну знаешь, туда-сюда, там божество, тут дети рождаются…

— Череп бога Хаоса не считается за учебное пособие, Миша.

На это я только пожал плечами и пошел к общежитию.

* * *

Жилой корпус встретил меня тишиной и запахом старого дерева, смешанный с чем-то неуловимо студенческим. То ли это были остатки дешевого одеколона какого-то студента-новичка, то ли кто-то из ребят опять сушил носки на батарее. Скорее всего, и то и другое одновременно.

Длинный коридор с рядами дверей по обеим сторонам. Потолочные лампы горели вполнакала, создавая теплый, немного сонный свет. Половицы скрипели под ногами знакомой мелодией, и я невольно вспомнил, как в первый раз шел по этому коридору, не зная, с чем мне предстоит столкнуться уже через месяц.

Общая спальня нашего потока также не изменилась. Просторная, с рядами кроватей и над каждой балдахин. Рядом тумбочка и специальный шкаф для холодного оружия.

Моя кровать так и стояла нетронутой. Постельное белье было сложено аккуратной стопкой на матрасе. На подоконнике стоял пустой цветочный горшок, который, видимо, не пережил отсутствие хозяина.

Я бросил сумку на кровать и сел. Пружины знакомо застонали. После королевской спальни на Сахалине эта узкая койка казалась чем-то из прошлой жизни. Впрочем, она и была из прошлой жизни.

— Как всегда, атмосферно, — Лора появилась на соседней кровати, закинув ногу на ногу. — Прямо ностальгия… Помнишь, как тут Измайлов храпел?

— Еще бы не помнить. У меня до сих пор легкая форма посттравматического расстройства от его храпа.

Лора хихикнула и растянулась на постели, разглядывая потолок, на котором кто-то нацарапал формулу вычисления энергетической плотности третьего ранга. Причем с ошибкой.

Телефон зазвонил, когда я только начал застилать кровать. На экране высветилось «Петр II Петрович».

— Михаил, — голос Романова был ровным и деловитым, как обычно. — Как у тебя дела?

— Здравствуйте, Петр Петрович. Дела хорошо. Вот… застилаю кровать.

— Да, я в курсе, — в его тоне мелькнуло легкое удивление. — Мне только что позвонил Горький. Представляешь, он сказал, что царь Сахалина вернулся в институт. Я сначала подумал, что это шутка, но потом вспомнил, что Леша никогда не шутит по телефону.

— Все верно, — подтвердил я, подбивая подушку. — Я так и не окончил КИИМ. Негоже царю быть недоучкой.

— Среди царей, Михаил, это скорее традиция, чем исключение, — хмыкнул Романов. — Но я не буду отговаривать. Тебе виднее.

Я прислонился спиной к стене и посмотрел в окно. С этой стороны корпуса открывался вид на тренировочную площадку, сейчас пустую и присыпанную снегом. Вдалеке виднелся стадион, а за ним стена Дикой Зоны, серая и массивная.

— Петр Петрович, тут такое дело. Когда я пришел в институт, меня встретила целая группа студентов. У многих из них родителей арестовали после смены власти. Кого за связи с Пруссией, кого за контакты с Англией. Люди злые и напуганные.

На том конце повисла короткая пауза.

— Я знаю об этих арестах, — ответил Романов. Голос стал жестче. — Они были в списках моего отца. Там все, кто работал на две стороны. Был уличен к утечке секретной информации, взятках и прочем. Я перепроверил каждый контакт, и все подтвердилось. Миша, нет ни одного невиновного.

— Ого. Неужели так много… предателей?

— Как оказалось, приход отца к власти многим дал ложное ощущение вседозволенности. Он и та Организация