Технарь - Константин Николаевич Муравьев

Тут он остановился.

— Ну, чего застыл, новичок. У нас на сегодня еще несколько нарядов. Да и с бригадой нужно поговорить, а потом и представить тебя в новом качестве следует. Давно ждем такой возможности. Мы даже откладывали кое-что наиболее интересное на наш взгляд, так что вечером сходим, посмотришь, чего там действительно может представлять интерес, а что можно пустить в утиль или передать дальше в ремонтные мастерские.

— Да, без проблем, — ответил я и пошел вперед, чувствуя на своей спине пристальный взгляд немного приотставшего троглодита.

Ну, а вечером парни отвели меня в их схрон, куда они стаскивали все, что по их мнению как раз и представляло тот самый наибольший интерес. Там я и просидел до глубокой ночи. К большому разочарованию моих новых сослуживцев, они ориентировались совершенно не на то, на что следовало.

Сверкающие и красивые остовы не всегда то, что можно отремонтировать или восстановить. Особенно если это что-то из последних моделей, когда начали производить одноразовые компоненты.

Так что реально, из действительно ценных вещей у троглодитов нашлась лишь пара радаров, небольшой корабельный искин от среднего истребителя да пара генераторов энергии, один из которых оказался совершенно целехоньким, а второй работал лишь на треть своей мощности.

Вот все это мы и оставили. А все остальное я предложил отложить как наш будущий разменный фонд.

— Это чего такое? — спросил у меня один из троглодитов.

— Это, если мы оставим что-то себе, то вместо этой вещи впихнем что-то из того, что лежит у вас тут, так мы будем вызывать еще меньше подозрений. Хоть Гаал и сказал, что на подобное смотрят сквозь пальцы. Но лучше быть не пойманным, чем взятым с поличным.

— Толково придумал, — согласился все тот же крепыш.

На том мы и порешили. То, что я буду постепенно восстанавливать и ремонтировать, мы отложили в дальний угол технического помещения, используемого троглодитами под свой склад, а остальное я сложил у входа. И брать легче и в глаза первым делом бросится этот хлам, а не наши более ценные находки.

После этого мы отправились на ужин.

Кстати. С того вечера троглодиты стали называть меня только «новичок», против чего я собственно и не возражал.

Сейчас. Доки

Вот и сейчас, похоже, накрылся один из погрузчиков. По иронии судьбы, работку самому себе и всей нашей бригаде подкинул я же сам.

Мы занимались разбором завалов в доке, образовавшимся в результате взрыва моего истребителя-камикадзе.

— Иду, — ответил я и, отложив в сторону тестируемый модуль, который притащил мне кто-то из парней, направился к тому месту, откуда и раздался выкрик.

— Новичок, — показал мне один из троглодитов куда-то под балку, — смотри, чего тут мы нашли.

Я присел на корточки.

Офигеть. Парни нарвались на засыпанный малый истребитель. Реализовать его тут, на корабле, мы вряд ли сможем. Но вот где-нибудь на планете или на станции, куда прибудем, без особых проблем. Правда, для этого он должен, как минимум летать, или хотя бы быть не очень сильно потрепанным внешне.

— Народ, — обратился я к подошедшим троглодитам, которые тоже пытались заглянуть под завал, — нам, кажись, крупно повезло. — И я показал на кучу мусора. — Там малый истребитель класса «Рапира». Только отсюда не понятно, в каком он сейчас находится состоянии, но даже если он вообще вышел из строя и ремонту не подлежит, мы сможем сбыть его на комплектующие и запасные части или, восстановив корпус, продать как сувенир. Я точно знаю, что они пользуются спросом.

Гаал кивнул, но потом, остудив наш пыл, произнес:

— Только вот ты забыл о том, что все истребители учитываются и о его пропаже уже давним давно известно.

Я же в ответ отрицательно покачал головой.

— Ты не совсем прав, — сказал я ему и обвел рукою вокруг, — это нижняя верфь, она не боевая. И тут в принципе не должно быть никаких истребителей. Это первое. Отсюда следует два вывода. Либо это чья-то захоронка, про которую никто на корабле, кроме ее хозяина, не знал, но коль тут нет какого-нибудь суетящегося индивида, то можно считать это добро нашим.

— Ты сказал, есть два вывода? — напомнил мне Гаал.

— Все верно, — подтвердил я его слова, — но второй вывод не такой радужный, однако и с ним можно вполне спокойно разобраться. Этот истребитель, а это достаточно устаревшая модель, стоит тут уже очень давно, и не факт, что он вообще есть в реестре корабля. Нужно просто проверить по базе, а числится ли он в нем?

И я поглядел на своих, так сказать, «боевых товарищей». Все они перевели взгляд в сторону Гаала, но голос подал другой волосатый гигант:

— Даже я знаю, — сказал он, — что ни у кого, кроме пилотов и техников, обслуживающих истребители, нет доступа к списочному составу боевых машин, находящихся на линкоре.

«Смотри-ка какие мы слова знаем, — улыбнулся я, — точно, вы не такие простые ребята, какими хотите показаться».

И я оглядел троглодитов, стоящих рядом.

«А ведь и правда, с них слетела маска тупого идиотизма, что я наблюдал уже несколько дней, вполне себе разумный взгляд и даже интеллект проглядывает в нем иногда», — понял я. Значит, они не такие дикари, как о них все говорят.

После этого я посмотрел на них уже новыми глазами, а потом ответил:

— Это так и есть, к списочному составу действующей техники ни у кого доступа, кроме военных или тех, кто ее непосредственно обслуживает, нет. Но есть и еще один список, и к нему есть доступ у любого технического персонала.

Все удивленно посмотрели на меня.

— Это что еще такое? — спросил у меня Гаал.

— Это список техники, находящейся в ремонте, утилизированной или той, чье место нахождения не известно. — И я показал на завал. — Вот там нам и следует поискать эту пташку, и если ее среди этого списка не появится в ближайшие пару дней, то это наша законная добыча.

— Хм, — протянул наш бригадир, — можно рискнуть, — наконец согласился он.

Я кивнул, а потом добавил:

— Никакого риска. Если рано или поздно этот кораблик появится среди пропавших, так как среди других списков его быть не может, то мы его просто вернем, сказав, что нашли в одном из завалов. Правда, могут возникнуть вопросы к его состоянию, но думаю, их никто не будет задавать, просто не обратят внимания. Или мы сами устроим еще один обвал и завалим его, и тогда к нам вообще никто придраться не