Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

овощами и кусок курятины. Ну а после Найду выдали еще четыре никеля сверху. Найд, уже не смущаясь, взял – так как предприимчивая старушка попользовала его на все деньги. Найд наколол дрова, перетаскал их в дровник, расчистил задний двор от хлама и в три захода отнес все это до свалки. Далее нужно было помочь в погребе, ну а после – поправить покосившуюся дверь сарая. Найд справился со всем без особой усталости, ведь в шахтах порой было на порядок тяжелее.

- Ой, помог ты мне, милок, помог, - не могла нарадоваться старушка, - сама-то я никак бы не управилась, а просила кого – отказывали. Занятые все больно стали…

- Ничего, - кивнул Найд, - вы помогли мне, я помог вам. Спасибо за вкусный ужин.

- Как же так тебя ограбили! – запричитала вдруг она, - Что же это делается! Документы-то зачем брать? Ладно б, только деньги….

- Это я дурак, - стараясь придерживаться легенды, ответил Найд, - носил все вместе: и деньги, и документы. Будет мне урок…

- Что ж делается! – не унималась старуха, - А у нас тут неподалеку что открыли? Срам-то какой, представляешь?

- Что? Бордель?

- Да ну тебя, - стыдливо замахала руками бабка, - все вам, мужикам, бордели подавай! Никели разменивают! На енти…как их….Моты – или моны.

Найд напрягся.

- А где конкретно-то, бабуль?

- Да в магазине, что рядом с парикмахерской – там вон, на углу! И даже не стесняются! Еще и мне предлагали, мол, не хочешь ли, старая, валюту поменять и прокутить ее во втором округе? Ой, что творится! Страшно жить стало!

Найд, получив максимум пользы и информации, поспешил свинтить от разошедшейся бабули. Уважение – уважением, а ему время терять нельзя. Долго ли он будет еще вменяемым? Вот пока он работал, пока руки были заняты – архив молчал. Но Найд знал: стоит ему вернуться в заброшенный дом, лечь спать или просто отдохнуть – как его начнет туда затягивать. И снова придется иметь дело с нежелательными последствиями. Злость-то ладно, а ведь может появиться что-то новенькое…

Найд попрощался, еще раз поблагодарил бабульку и повторил, где можно его найти в случае надобности. Он планировал подзаработать еще немного, обменять никели на моды и рвануть дальше – но не задерживаться в Сархе больше, чем еще на пару дней.

«А вообще - посмотрим завтра, - решил он, - если этой ночью ухудшений не будет, посчитаем это положительной динамикой…»

И побрел по плохо освещенным линиям поселка до своей заброшки.

***

Апани обреченно уронила голову на руки. Сейчас, в одиночестве, она наконец могла позволить себе не играть никакую из ролей. Рамис дневал и иногда даже ночевал в мастерской – вот и сейчас, он спустился только пообедать, после чего убежал обратно, ссылаясь на неотложные дела. Его родители взяли Леду и пошли с ней до новой детской площадки – «надо же ребенку веселиться»! Апани осталась одна.

С одной стороны, теперь можно было не притворяться, будто бы она держится бодрячком и вообще – рада всему происходящему. А, с другой стороны, как оказалось, не притворяться – было еще и нереально сложно. Ведь с каждым новым днем Апани понимала, что не так уж сильно хочет вернуться к Найду. Да, он хороший человек, да, они как-то уже сроднились – но не хотелось. Ей лишь хотелось быть хорошей, правильной женой. А правильная жена должна тосковать по мужу, должна сейчас уйти – искать его, наводить справки. И не было сил признаться, что Апани в какой-то мере даже радовалась своей свободе. Теперь эта мысль настойчиво стучалась к ней в голову.

Чтобы отвлечься, Апани встала из-за стола и принялась нарочито греметь посудой, заготавливая все для ужина. Но легче не стало. По-настоящему легче стало только тогда, когда она без сопротивления допустила идею, что к мужу возвращаться ей больше не хочется.

Это тянулось уже много лет – да почти всю сознательную жизнь. Она безропотно следовала чьим-то чужим решениям. Вот, например, Найд – хороший парень, с руками, откуда надо, не агрессивный, не пьющий. Как-то повстречались и поженились. Стали жить. Апани казалось, что выбора никакого делать и не надо. Он ее выбрал, он ей предложил. И вот они уже вместе. Отказаться было невозможно. На слишком скромную Апани больше никто и не претендовал. И вот оно все как-то так и завязалось…

Апани опустила руку с половником на столешницу и оперлась на нее. Она вдруг осознала страшное: там, где, как она полагала, выбора у нее не было – это и был ее выбор. Неужели она не могла в каждой ситуации поступить иначе? И – вообще иначе, не выбирая из очевидных вариантов. И как она раньше не видела этого?! Ведь ей тогда казалось – либо она идет замуж, либо отказывается и остается одна. Но почему именно так? Почему она не могла, скажем, попросить Найда немного повременить со свадьбой? Просто узнать его поближе, почувствовать, тот ли это человек… Почему не могла отказать ему и наконец заняться построением своей личной жизни? Неужели бы не нашла кого-то, к кому бы возникло более глубокое чувство, нежели просто привязанность? И, наконец, она ведь могла, поняв раз, два, три – что они с Найдом мыслят совершенно по-разному, что они не понимают друг друга и отказываются понимать – могла бы она просто развестись на этом моменте? Могла. Так почему не сделала ни одну из попыток? А ей казалось – у нее нет выбора…

«Какая же я глупая!» - прошептала она себе под нос.

И ребенка Апани взяла только для того, чтобы казаться себе хорошей и правильной. Сама по себе девочка ей оказалась не нужна. Когда за ней не пришла мама, это вызвало в Апани жалость и отчаяние, и она забрала Леду домой. Но только никогда и никому – даже себе, не признавалась, что спустя парочку дней начала втайне мечтать, чтобы ее забрала либо откуда-то возникшая маман, либо опека, либо Найд дал бы ей более решительный отпор… Ну, вот взяла она ребенка – а толку? Занимаются с ней теперь родители Рамиса. И, надо сказать, делают это с радостью – внуков-то у них нет. Апани просто сбагрила малышку на стариков. И, что самое ужасное – в глубине души жутко рада этому. Мерзко. Она просто мерзкая.

«Ладно, - сказала Апани себе, чувствуя, что еще чуть-чуть – и она доведет себя