15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

ждали именно нас. Кому бы еще адресовать все эти плакатики «Зовиет цюрук!» и протестные крики? Да еще такие накрученные, раскрасневшиеся. Хоть и стоят за полицейским загончиком, но агрессия так и прет. Ой, а что это там на плакате? Я тормознул, схватился за висящий на груди «Зенит». Ну когда еще можно будет сфотографировать плакат «Панов гоу хоум»?!

Глава 19

Наивные граждане. Мы и без вашего напоминания цюрукнем, у нас и обратные билеты уже есть. А серьезно организовал кто-то, фотографы бегают, вспышками глаза слепят, парочка с бетакамами на плече видео снимают.

Встречал нас представитель консульства по имени Иван Денисович. Глядя на него, у меня закрались подозрения, что его день проходит совсем не как в одноименной повести, а клонирование человека в нашей стране освоили очень давно. Чем еще объяснить странную идентичность встречающих нас лиц? Типичный же гомо советикус. Серьезный до скрипа в зубах, провел нас дорогой товарищ до поданного нам «Мерседеса». Не представительского класса, поскромнее. Всего лишь белый микроавтобус. Но мы с нашим барахлом туда влезли все, еще и место осталось. По дороге сетовал Иван Денисович на случившуюся провокацию, обещал подать целую ноту немецкому правительству. Дескать, обижают советских граждан, мешают вручению международной премии.

— Думаешь, американцы организовали? — шепнул мне бледноватый Морозов в машине.

— Не бывает плохого пиара, кроме некролога, — отмахнулся я.

— Что это хоть? — удивился Игорь Александрович.

Блин, чуть не прокололся.

— Проще говоря — рекламы. Пиар — это от английского Public Relations. Связи с общественностью. Чем чаще тебя показывают по телевизору, тем больше знают, сильнее прислушиваются.

— У нас только Брежнева показывают, — вздохнул профессор. — И к нему прислушиваться точно приходится. Еле говорит.

Чазов с посольским и «переводчиками» о чем-то перетирали на передних сиденьях, можно было перемыть кости руководству.

— Наше дело маленькое. Помахать ручкой со сцены, сказать, как мы счастливы получить премию, да пообещать дальше двигать советскую науку.

— Кстати о советской науке. Я подготовил новую статью в «Ланцет» с последними данными Чазова по клиническим исследованиям. Тебе нужно тоже поработать над ней. Статья пойдет за нашими тремя фамилиями.

— Тремя?!

— Евгений Иванович тоже в соавторах.

Класс. Что же… Этого следовало ожидать. Мы с Морозовым обменялись понимающими взглядами. Всегда такое было и дальше будет. Медицинские боссы впихивают себя во все перспективные исследования. Ладно, Чазов хотя бы предоставил базу ЦКБ для исследований, пусть будет… Паровоз в нашем деле не помешает.

* * *

А расщедрилась родина, ничего не скажешь. Не в клоповник в эмигрантском районе запихнули. «Интерконтиненталь», самый центр города, на берегу Майна. Сколько же тут звезд? Не удивлюсь, если все пять. И даже беллбой имелся, погрузил наши вещи на тележку и попер в лифт. А номера, хоть и не люкс, обычные, но, блин, по одному на каждого! Не надо слушать ничей храп. Плюс с видом на город, правда, но я не в обиде. Вот она, любовь отечества как проявляется. А нобелевских лауреатов в каких номерах селят, интересно?

Общий сбор был назначен через час. Я включил телевизор, наткнулся на какие-то местные новости. И телек с пультом, «Грюндиг», да еще и цветной. Хотел было пощелкать каналы в надежде на музыкалку, но в кадре заговорили по-русски.

— Вручение премии Коха советским ученым не говорит о преимуществе советского строя. Только советской науки, которая развивается независимо от идеологических шаблонов, — вещал средних лет мужик с немного надменным лицом. По крайней мере, на корреспондента он смотрел как на умственно отсталого.

«Александр Зиновьев, профессор философии», подписали наконец-то латиницей говорившего телевизионщики. Не напрасно я гомо советикуса вспоминал, вот и автор книги с таким названием нарисовался. Переключу от греха подальше, а то сейчас чекист какой-нибудь припрется, объясняйся потом.

В дверь осторожно постучали.

— Битте, открыто, — крикнул я, недоумевая, кого это могло принести.

— Гутен таг, герр Панов, — сказал человек, стоящий на пороге.

— И вам гутен таг, герр Старовецки, — ответил я.

Если честно, то юрист меня смог даже не удивить, а сразить своим появлением. Я ведь никому в «Ферринге» ничего про свой визит в Германию не сообщал. Думал позвонить Фредерику, передать пламенный привет и узнать хотя бы вкратце, как идут дела. Но вот живого представителя компании не ждал. И ведь явно не случайно встречаемся. Вероятность его непреднамеренного попадания в мой номер считанные минуты спустя после заселения явно меньше нуля.

— Проходите, присаживайтесь. — Шестеренки в моей голове со скрипом сдвинулись с места, и я вспомнил тот набор слов, который по ошибке называл знанием английского языка. — Но как?

— Всё просто, герр Панов. Мой помощник позвонил в консульство и представился корреспондентом газеты «Форвартс», её выпускает партия труда… — Тут я махнул рукой, мол, пропускайте, я даже товарища Жиля Бюссе знаю. — Нам сообщили, когда и куда вы приезжаете. Я был здесь вчера. А парень с рецепшн за десять марок был так любезен, что сообщил мне остальные подробности.

— Очень интересно. Скажите еще, что и демонстрацию в аэропорту вы организовали.

— Нет, это местные правые. Мы им только через третьих лиц сообщили дату прилета. Решили, что хороший пиар вам не помешает. Чем громче вас ругают здесь, тем больше любят на родине. Это во-первых. Во-вторых, мы в компании провели анализ публикаций насчет хеликобактер пилори. Тут есть хороший рыночный потенциал.

Он точно скромный юрист? Какие-то он вещи рассказывает, далекие от проверки договоров и написания исковых заявлений в арбитраж. Или этот товарищ — я присмотрелся к швейцарцу — серый кардинал «Ферринга»? Тогда многое становится понятным.

— Спасибо, герр Старовецки. Вы остановились здесь?

— Да, номер десять двадцать два. Связь по внутреннему телефону.

Ну, а дальше на меня полилась хоть и не очень полноводная, но река цифр и фактов, из которой я смог понять, что компания кризис потихонечку переживает. Исследователи успешно мучают мышек и пытаются доказать, что свой хлеб едят не напрасно. Короче, всё идет по плану. Товарищ Маркус пробудет здесь до моего отлета, и я могу располагать им в полной мере.

Из-за предстоящего общего сбора наша встреча прошла в скомканном формате. А ну как припрется переводчик? Объяснить присутствие иностранца забредшим случайно в поисках чайного пакетика не получится. Лучше мы вечерком соберемся, когда всё успокоится.

Собрание коллектива прошло в стиле классической двухминутки ненависти. Консульский хрен никуда не делся, выступил основным спикером. Из его речи мы узнали, что вокруг нас одни фашисты, грудные дети исключения не составляют. «Собственно, в аэропорту вы все сами видели». Основная цель существования этих тварей — выпить кровь советского гражданина и закусить его печенью, даже если