"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

А им нужны были всего лишь служебный кабинет и антураж. Пока Ловкнис устраивался на временно оккупированной территории, Леонид сгонял на «волге» к магазину потребсоюза и привёз Машу на заклание, соврав ей, что всего лишь уточняются детали по делу Кондратовича.

— Забежишь вечерком? — проворковала та, одетая в ослепительно-синее декольтрованное платье с кроваво-красными шариками бус на пышной груди, каждый шарик с грецкий орех, как не провести с такой «оперативное мероприятие»?

— Постараюсь. Но со мной два старших товарища, не знаю, что у них по планам…

При допросе он не присутствовал, как-то неловко, когда с его мимолётной возлюбленной прилюдно снимают трусы, причём не для нежностей, а чтоб отстегать по заднице в кровь. Но дверь оставил приоткрытой и приклеил ухо, до сих пор не зная, что заготовил латыш. Приготовился к показательному выступлению с демонстрацией установления психологического контакта и иных гроссмейстерских ухищрений, прикидывая, как прибалт справится, будет ли ему мешать протяжная манера речи с запинками.

А тот забил на любые маневры и всего лишь соврал, заявив на голубом глазу:

— Гражданка Сушинская! Бывший оперуполномоченный Кондратович, согласно зак-ключения экспертизы, невиновен в убийстве гражданки Шинкевич. Судя по каналу пулевого ранения, выстрел произ-зведён человеком невысокого роста, женщиной. А вы — единствен-ная женщина, имевшая в ночь убийства доступ к пистолету Кондратовича. Вы задержаны по подозрению в убийстве!

— Это только первая часть комедии, — шепнул Громов, ошивавшийся рядом. — С виду наш Айварс — медлительный тугодум. Сейчас увидишь его в деле. Слышишь, как убедительно наплёл про экспертизу?

— И что же со мной будет? — в голосе секс-бомбы прорезалось рыдание.

— Сов-ветском Союзе женщин обычно не расстреливают. Вам 31 год? В 46 выйдете.

— В 46⁈ — рыдания прорвались наружу. — Ни за что! Я буду старухой! Всё из-за него! Я расскажу, кто убил заведующую!

— Тот, кого ты не подозревал, — тихо подсказал Громов и оказался прав. Леонид от неожиданности аж перестал дышать.

— Игорь Саевич… — подтвердила Машка. — Он в час ночи вошёл, у него свои ключи. Говорит — моя жена уснула, давай мол. Я ему: не могу, комната занята, Кондратовича ублажаю, чтоб его.

— Саевич ревновал? — уточнил Ловкнис.

— Какое там… Всё знал. Он же начальник угрозыска! Но заглянул в спальню. Смотрит — демьянкин пистолет валяется на полу. Он: сейчас. Хвать за пистолет и убежал. Через полчаса вернулся, обтёр ручку, положил на место. Развлекайтесь, говорит. Что меня видела — никому ни гу-гу. А то… сама знаешь.

Ольга Саевич, местная библиотекарша, предстала перед Ловкнисом следующей. Леонид, доставляя женщину в прокуратуру, горел от стыда. Столько раз сидел у неё за столом, а сейчас пускает в расход её мужа, своего прямого начальника…

Теперь только начал понимать, почему сам не додумался до элементарных вещей, пропустил и не заметил мелькавшее буквально перед глазами. С близкими очень трудно быть объективным. Игорь был как друг.

Хотелось скорее расставить все точки над i, не сбавляя темпа, но латыш не позволял форсировать процессы. Даже вчера в следственный изолятор к Кондратовичу двинул, лишь имя письменный приказ Громова как вышестоящего прокурора о временном включении Ловкниса в следственную группу по этому уголовному делу. Свидетельницу допрашивал, тщательно записав анкетные данные и сначала дав поставить завитушку под предупреждением об уголовной ответственности за враньё.

Естественно, спустя полтора месяца Ольга вряд ли вспомнила бы про ночь на 15 мая, подписала первый протокол с самыми уклончивыми показаниями, но буквально взорвалась, когда Машка на очной ставке брякнула: пришёл как и всегда приходил за обычным делом — покувыркаться, а я занята, у меня Кондратович.

— За обычным⁈ Да ты, потаскуха… Убью!

Громов рванул в кабинет на помощь Ловкнису, Леонид самоустранился от участия в драке слишком знакомых ему женщин, не желаля выступить даже в роли миротворца. Ольга снесла Машке шиньон с головы и порвала бусы. Короче, ничего страшного. Зато потом её как прорвало.

Да, муж уходил в ту ночь. Отсутствовал больше часа. Пришёл с улицы холодный и какой-то странно возбуждённый. Долго не мог уснуть.

Ловкнис тщательно зафиксировал каждое изобличающее слово. Ольга расписалась с такой яростью, что прорвала бумагу бланка.

Дальнейшее тоже не доставило Леониду никакого удовольствия. Капитана Саевича они застали в служебном кабинете, бывший подчинённый вместо «здрасьте» накинул наручники на его запястья. Громов объявил суть подозрения.

— У меня алиби, — пожал плечами задержанный. — Ту ночь хорошо помню, потому что на следующее утро начался кавардак из-за убийства. Ночевал дома, жена подтвердит.

— Уже подтвердила, Игорь, — печально объяснил Леонид, севший за свой бывший рабочий стол, ещё не занятый преемником. — Хорошо помнит, как ты тихо ушёл к Машке потрахаться, думая, что Ольга спит и не заметит, вернулся весьма возбуждённый.

— Ничего не подпишу. Никаких признаний. И почему вообще вы подумали на меня?

— Ознакомитесь с материалами уголовного дела по окончании следствия, узнаете доказательственную базу в полном объёме, — Громов прервал излишние откровения Леонида. — Но я должен признать, что психологически вы всё верно рассчитали. Милиция всегда хватает первого и наиболее очевидного подозреваемого, зачастую самого заявителя, если нет другого более подходящего. Зная, что Васечкин окрысился на Лёню, Леонид нам об этом рассказал в красках, вы подкинули ему в стол наркоту и патроны. При большом желании это мог провернуть и другой, но ближайшему соседу проще. Всё же начальник розыска, направлял процессы.

— Бл… Игорь, как ты мог… Сколько раз хорошо сидели, считай — скорешились, — простонал Воронов.

— А он правильно спланировал, Леонид, — продолжил Громов. — Тебя подставил настолько грубо, что подозрение быстро и гарантированно рассыпалось. Милиция обнаружила обман и раскопала второй слой, изобличив истинного убийцу! Браво. Чтоб копали на третью глубину — это для районного уровня уже за гранью фантастики. Игорь Иванович вполне себя чувствовал в безопасности.

— Но кто поджёг мою хату?

— Кондрат-тович, конечно, — объяснил Айварс. — Узнав про твоё возвращение, решил, что ты начнёшь копать строго под него. Испугался, выпил, а голова у него слаб-бая, быстро сносит, не придумал ничего лучшего. Сам мне признался. Кондратовичу сидеть долго. Как и Саевичу. Н-нет. Саевича и расстрелять могут.

Зря сказал. Или с коварным умыслом. Конечно, капитан прекрасно понимал возможные последствия. Но одно дело предполагать, другое — услышать это как факт от бесстрастного рыхлого типа