Зазеркальная Империя. (Трилогия) - Андрей Юрьевич Ерпылев

class="p1">— Имейте совесть, господа! — обратился второй жандармский генерал к опешившим гвардейцам, изрядная часть которых, позабыв спьяну про слухи, приняла пришельца за первый звоночек гостьи, неизбежной при подобном образе жизни, — белой горячки. — Отпустите же князя Бежецкого наконец!..

Такого вопля восторга он не слышал еще ни разу в жизни.

Увы, все дела, намеченные на этот день, пришлось отложить…

* * *

— Ну что, князь. — Улыбающийся Александр повернул лицо к своему, заметно волнующемуся близнецу. — Вперед?..

«Кабарга» свернула на безымянный, но хорошо заасфальтированный проселок, считавшийся таковым лишь в зловредном воображении местного обер-полицмейстера его императорского величества Дорожной инспекции барона фон Штильдорфа, по совместительству являвшегося старинным приятелем и соседом отца Бежецкого, Павла Георгиевича, и остановилась. Путь ей преграждал старательно раскрашенный белыми и красными косыми полосами брус шлагбаума, украшенный слегка тронутой ржавчиной табличкой с фамильным гербом и надписью-окриком: «Стой! Частная собственность! Ты вступаешь на территорию родового поместья графов Бежецких».

— Постой… — Александр повернул ключ зажигания и откинулся на спинку сиденья, прикрыв ладонями глаза. — Дай мне еще несколько минут…

— Чего ждать? — возмутился Бежецкий. — Ты что, считаешь отца таким уж чудовищем?

— Да нет, Саша, — признался сконфуженно Александр. — Понимаешь, я сейчас будто на приеме к венерологу: и идти нужно, и оттянуть насколько возможно хочется…

— А были прецеденты? — с хохотом ткнул Бежецкий своего близнеца в бок. — Приходилось?..

— Иди ты!.. — с хохотом оттолкнул его Александр. — Будто у самого не было!..

Смеясь и дурачась, словно мальчишки, Бежецкие пересекли импровизированную границу и углубились в графские владения, но далеко продвинуться им не удалось: метрах в ста за шлагбаумом дорогу им заступили несколько сумрачных людей, вооруженных охотничьими ружьями и дрекольем. Возникло некоторое ощущение дежа вю…

— Это что еще за партизаны? — недоуменно воззрился на колоритных аборигенов Бежецкий. — Саш, у тебя случайно табельный пистолет не с собой?

Александр вгляделся в живой заслон и, хохоча, нажал клавишу, опускающую боковое стекло.

— Тимофей, — обратился он, икая от смеха, к предводителю местного ополчения. — Ты что, зараза, опять автомобиль мой не узнаешь?

— Ой, Сан Палыч! — узнал молодого барина и друга по детским играм-забавам мордастый конюх, опасливо приблизившись и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в салоне сквозь тонированные стекла. — С приездом вас… А мы вот тут в дозоре…

— Что еще за дозор?

— Да батюшка ваш, Сан Палыч, послал оборонять границы имения от злобных ворогов.

— Угу, — понимающе кивнул князь. — Очередное обострение отношений с Иваном Карловичем?

— С ним, окаянным, — вздохнул Тимофей, чеша в затылке огромной пятерней. Двустволку, судя по богатой отделке, выданную старым графом из своего богатого охотничьего арсенала, он держал за ствол, как дубину. Несомненно, и зарядов в ней, от греха, не было. — Совсем обнаглели дорожники, ваше сия… тьфу, ваша светлость! Средь бела дня указатели дорожные выкапывают вместе со столбами! Смотришь, и шлагбаум утащат!..

— Да ведь мы, когда сюда ехали, никакого указателя не видели! — подначил его Александр. — Проморгали вы, братцы!

— Не может быть!.. Обошли, ироды! — взревел предводитель «графской милиции», потрясая своим оружием. — За мной, ребята!..

Уже пробегая мимо автомобиля, он бросил все-таки взгляд в открытое окно и, распахнув до предела рот, мешком осел в придорожную траву, размашисто крестясь при этом:

— Свят-свят-свят! С нами крестная сила!..

Все еще со смехом обсуждая комичное происшествие, близнецы выехали на опушку леса и снова заглушили двигатель.

— Дай еще подышать напоследок! — улыбаясь заявил Александр. — Не каждый ведь день находишь родной дом…

* * *

— О-о, пан Берестов! — Войцех в очередной раз прервал рассказ Сергея Владимировича бурными аплодисментами. — Ничего более чудесного и занимательного я не слышал за всю свою жизнь! Разве что давным-давно, в раннем детстве, читал в романах французов Жюля Верна и Альбера Робиды. Ваша история, без сомнения, достойна быть занесенной на бумагу, чтобы ее узнали и другие…

— Записывай, конечно, — пожал плечами старик. — Если нужно, повторю, что не расслышал. Только когда вернешься домой, не вздумай выдавать за реальные события — прямиком в психушку угодишь… Не поверит ведь никто. Лучше уж стань вашим польским Жюлем Верном.

В кухню чебриковского дома, после исчезновения хозяина временно перешедшего в собственность Пшимановского и вернувшегося из столицы несколько дней назад Берестова, вошел огромный кот с обгрызенными в схватках ушами и покрытой старыми шрамами мордой. Внимательно оглядевшись и потыкавшись носом в пустую мисочку, стоящую возле печи, кот подошел к столу, за которым беседовали два путешественника, с минуту придирчиво созерцал обоих, ворочая из стороны в сторону ушастой головой, видимо выбирая, а потом тяжело запрыгнул на руки Владимирычу, тут же громко заурчав, словно работающий на холостых оборотах автомобильный двигатель. Казалось, он внимательно прислушивается к разговору, щуря разноцветные глаза: зеленый и ярко-желтый…

С появлением кота беседа сама собой свернула на пропавшего без вести ротмистра.

— Любил он, похоже, эту баронессу, Войцех, — неторопливо рассказывал старик. — Когда-то давным-давно знакомы они были, любовь крутили, а потом потерял он ее… Думал, что погибла, а она, вишь, имя сменила, фамилию и жила себе поживала в Санкт-Петербурге… Понизила себя в ранге, замечу: была княжной, а стала баронессой, да еще немкой. Фамилия совсем как у моей благоверной: Штайнберг… Правда эта фон, а моя — просто Штайнбек…

— Кто же ее убил, Сергей Владимирович?

Берестов пожал плечами, извлек из своего портсигара «казенную» сигарету, понюхал ее с удовольствием и принялся вставлять в свой видавший виды плексигласовый мундштук. Закурив от услужливо протянутой поляком спички, старик продолжил, прерываясь иногда, чтобы затянуться ароматным дымом «Заокеанской мечты» по тридцать пять копеек пачка.

— А не знаю кто… И никто не знает… Но, похоже, из ворот появился, с того, значит, света… Петр Андреич только взгляд на свою любовь растоптанную бросил, понял все и в дыру эту сиганул с мечом наперевес… Не наперевес, то есть, а на изготовку, что ли… Да быстро так сориентировался! Только пару секунд за его спиной та дыра и искрила-то: сгинула без следа, и все. Был его сиятельство — и нет его… Я бы тоже, да не по себе мне стало, как увидел я ту баронессу растерзанную… Будто и не человек ее так, а зверь дикий — тигр или медведь какой… Хотя один Бог знает, какие страшилища могут с той стороны на огонек заглянуть… Да и Ксюша, горничная баронессы покойной, сомлела не ко времени… Ей ли, девчонке молоденькой, такие страсти-мордасти разглядывать… Да ротмистр, думаю, и один справится… Большой отваги, скажу я тебе, человечище, да и меч его при нем… Не завидую я тому чудищу, что его любимую угробило…

— Вы думаете, он вернется? — спросил Войцех, внимавший рассказчику, по-детски