Грецкий 2 - Александр Изотов

— А зачем чистокровным такие сложности? Я имею в виду, больно уж они заморочились с убийством Ростовской…

— Ты мыслишь слишком просто, а здесь происходит игра могучих государственных умов. Что, по-твоему, сделает император, если твою Ростовскую убьют?

— Ну-у-у, — я потёр подбородок, — Я же вообще не знаю этой вашей волшбы… Если отбросить все сантименты, то императору, наверное, легче найти другой род и связать с ним новый кровный договор о защите?

— Верно. А чтобы это сделать, что нужно? Ну, думай, думай, ты мне такой мозговитый орф попался…

— Собрать воедино всех, кто повязан договором?

— Ты ж свет мой, зеркальце! — Велена заулыбалась, — Я слушаю тебя и понимаю, что ещё не всё потеряно.

— То есть, пока она жива, новый договор император не может заключить. А когда она… кхм… если она погибнет, то этим тайным орочьим родам надо будет собраться вместе.

— Я не знаю точно. Орочья волшба имеет свои особые свойства… Да, я не всё знаю, что ты на меня так смотришь? Может, чистокровным надо, чтобы они все приехали сюда. А может, они ждут, когда они все приедут в Москву… Но такое событие точно не останется незамеченным, а у чистокровных везде свои длинные эльфийские уши.

— То есть, император знает, что один из родов вычислили, и сейчас им надо сделать всё, чтобы другие остались в тайне?

— Да.

— А не легче ли императору просто ударить первым? Он же знает, кто против него всё это замышляет.

— Тебе ещё стоит подрасти, Грецкий, чтобы понять — все будут играть на том поле, где они могут что-то предугадывать. Никто не хочет большой войны, где может погибнуть слишком много народу… И великие дворянские рода тоже.

— Как-то даже стало обидно, — проворчал я.

— Ты о глупостях думаешь, — легко парировала ведьма, — Сейчас тебе надо думать не об императоре и его врагах, это бесполезные мысли. Тебе нужно думать о твоих врагах, которые рыщут вокруг этого холма.

— О них-то я думаю, но у меня только это, — я показал гномий камушек.

— У тебя сила твоей матери, — устало сказала Велена, — Да и сам ты наверняка должен иметь какие-то таланты. Уж я-то повидала многих яродеев, и сразу вижу, кто на что способен. Лучше ложись спать, а утром я покажу тебе, как пробуждали силу первородные.

Глава 9

Мечтать не вредно

Передо мной на толстом высоком пне стояло полено. Пень этот остался от высохшего дерева, ещё не сгнил, и был крепко укоренён. Сам я расположился напротив, сев в позу лотоса и положив руки на колени.

Зеркало с Веленой я поставил на другом пеньке сбоку, явно для колки дров, и установил так, чтобы она могла лицезреть всю картину, и чтобы её не слепило утреннее солнце. Как-то незаметно я уже свыкся с мыслью, что воспринимаю ведьму в зеркале, как реального собеседника.

— Ей точно можно столько спать? — я оглянулся на избу, где до сих пор волшебным сном спала княжна.

— Твои опасения небеспочвенны, — усмехнулась Велена, — Неделю последствий не будет, просто здорово поболит голова, девушкам к такому не привыкать. Но если сон слишком долгий, то да, у княжны начнётся разрушение клеток мозга.

— Ты и такие слова знаешь?

— Клетки мозга? Ох, Борис, ты слишком переоцениваешь тот мир, из которого ты прибыл.

— Ну, может быть… Так с чего начнём?

— С азов. Что ты знаешь о своём ядре?

— Ну-у-у. То, что ядро у меня эльфийское, а покров орочий.

— Замечательно. В чём сложность, знаешь?

— Эльфийская волшба — лёгкая, воздушная. Орочья — тяжёлая, густая. Поэтому мне сложно вытянуть эльфийскую ярь в орочий покров. Мы с друзьями, помнится, решили, что мне надо ярь утончать, чтобы протолкнуть к краю покрова…

— Даже похвально, что тебе всё понятно, — с лёгкой досадой произнесла Велена, и гораздо веселее добавила, — Но вдвойне непонятно, какого рожна ты ещё ничего не добился?

— Эээ… — растерянно отозвался я, — В смысле?

— Для меня ты сейчас выглядишь, как кузнец, у которого есть раскалённая заготовка, есть молот, и ему нужно сделать меч. А он сидит и спрашивает меня: «В смысле?»

Я поджал губы, чувствуя, что учитель мне попался не слишком чуткий, и у меня ещё будут с ней проблемы.

— Если честно, я надеялся, что ты будешь меня учить. Подсказывать, открывать тайны.

— Если я сидящему кузнецу буду десять дней рассказывать, как сделать меч, на десятый день он встанет и сделает меч?

— Нет, естественно, пока он не возьмёт в руки… да тьфу ты! — вырвалось у меня.

Я встал и подошёл к полену. Стукнул его ладонью, и оно упало на траву. Внимательный лунный взгляд Велены прекрасно чувствовался из зеркала.

Вздохнув, я ударил уже по самому пеньку. Потом ещё.

Ну, где там это ощущение внутри груди? Наверное, надо вымотаться, побегать вокруг избы, и тогда ощущение придёт.

Не глядя на Велену, я отошёл к дровнице, рядом с которой валялась пара внушительных ещё не распиленных брёвен… Интересно, ведьма сама их пилила и колола? Или ждала из леса всяких Иванушек-дурачков, пользовалась их мужской силой во всех смыслах, а потом сжигала труженика в печи?

Подняв бревно на плечи, я принялся наматывать круги по лугу. Кто бы мог подумать, что я добровольно буду заниматься с бревном… Бегая по лугу, я то и дело бросал взгляды на соседние горы и холмы.

Чистокровных пока что не было видно, но я знал, что они где-то рядом. Ведьма сказала, что они умеют долго ждать, и нам всё равно надо решить эту проблему прежде, чем я выведу княжну из-под заклинания, маскирующего избу. Чёрная руна на пятке принадлежала этим чистокровным, они чуяли её и легко захватят разум княжны, едва она выйдет из-под купола. Хотя Велена призналась, что могла временно перехватывать контроль над ней.

«Тогда просто заблокируй руну», — сказал тогда я.

«Если к руне взывают сразу двое яродеев, отдавая противоречивые приказы, у твоей княжны мозги превратятся в орочью варь».

«В смысле?»

«В том смысле, что они потом сгодятся только как ингредиент для мази. Из княжеской крови получается хорошая варь, это да».

Усмехнувшись, я продолжил бежать. Потом, почуяв, что мне не хватает нагрузки, я решил бегать уже с двумя брёвнами под мышками.

Наконец, почуяв огонёк ядра в груди, я подошёл к пню. Ударил… Пенёк, конечно, слегка качнулся, но это был обычный человеческий удар. В моём прошлом мире моя бабушка и то сильнее била.

Я пытался сконцентрировать свой разум на источнике, представлял иглу яри, которую выпускаю из ядра