Одиночка. Том 3 - Дмитрий Лим

Моя прокачка теперь казалась просто необходимой. Вдруг найдётся какой одарённый, который постучится в мою дверь и следо вырвет мне сердце, потому что я слаб⁈

Чогот потянулся и зевнул, тычась мордой в мою руку. Его безмятежность была поразительна. Для него мир сводился ко мне, миске и тёплому месту. Никаких систем, рангов и башен. На секунду я дико позавидовал этому простому существованию.

Тело ныло приятной, знакомой усталостью, но мозг отказывался отключаться. Склады, Артемий, это синее окно — всё крутилось в голове каруселью. Внезапно на экране телефона, привязанного к левому, «липовому» номеру, всплыло уведомление. Сообщение от неизвестного контакта, но стиль выдавал Романовых с головой:

«Выражаем глубочайшую признательность за вашу решительность и помощь нашему ребёнку. Просим предоставить реквизиты для перевода вознаграждения».

Я усмехнулся.

«Ребёнок» — звучало так, будто я вернул им потерявшегося котёнка, а не вынес из ада их взрослую дочь, чуть не ставшую жертвой пиромана с божьим даром к разрушению. Ну да ладно. Я скопировал номер анонимного крипто-кошелька, который невозможно было отследить, и отправил его в ответ. Думал, они будут неделю совещаться, считать деньги, прикидывать мою «стоимость». Но буквально через минуту телефон тихо завибрировал, сигнализируя о поступлении.

Я открыл приложение. Десять миллионов рублей. Цифра солидная, жизнеутверждающая, но где-то в глубине души кольнуло мелкое разочарование.

— Ну, спасибо, конечно, — пробормотал я. — За спасение единственной дочери от сожжения заживо — целых десять лимонов. На новенькую иномарку хватит. Или на полгода безбедной жизни, если не покупать диваны. Щедроты, блин, неземные.

Чогот, почуяв изменение в моём настроении, ткнулся холодным носом мне под ладонь. Я почесал его за ухом, думая о том, что моё сегодняшнее задание, в целом, прошло не так уж и плохо… И тут мои мысли прервала ещё одна вибрация телефона. На этот раз — с основного, настоящего номера.

Сердце на секунду ёкнуло. Опять Романовы?

Нет. На экране горело имя: Ира Воронцова. Текст был короткий, без смайлов, чёткий:

«Нам нужно срочно встретиться и поговорить!»

— Твою же, тебе-то что нужно⁈ Вы скрываться теперь должны… — озадачился я, но набрал иное:

«Когда и где? Ты уверена, что тебе стоит видеться со мной⁈»

Глава 7

Ответ Иры гласил: «Через два дня. Место и время пришлю позже».

Всё.

Она не спрашивала, она сообщала. Зачем? Одному богу известно, но что-то мне подсказывало, то ли чуйка, то ли восприятие, что наша встреча станет последней. Не факт, что мне придётся разобраться с Воронцовыми, но предчувствие было именно в этом ключе.

Следующие два дня тянулись медленно. Я выполнял ежедневные задания, не брезговал проверкой заданий, которые давала система, которые я физически мог сделать. Но, как назло, уровень так и не шёл.

Тратиться на покупку ключей я не стал. Нет, разумеется, было бы логичнее взять и открыть в Разломе Путешественника подземелье ранга С или В, но, опять же, тратить кредиты на это пока не собирался. Нужно было подкопить, чтобы затем, во время перерывов в этапах башни, поднимать свой уровень в В и А разломах.

Но проблемы — а точнее, другие охотники — находили меня сами. Вечером второго дня, когда с Васей прогуливался по площади в Новгороде, так сказать, я решил развеяться, мне позвонили.

Позвонил магический танк Игорь. И откуда, твою мать, у него мой номер⁈

Я поднял трубку, уже предчувствуя грязь и проблемы. Голос Игоря был удивительно спокойным.

— Алё? Вова, привет. Не ожидал моего звонка? — пробасил он.

— Как тебе сказать, — ответил я, глядя на Васю, который тут же насторожился, уловив мой тон. — Сюрприз, конечно, но больше похоже на несварение желудка. Откуда номер?

— Ох, друг, в нашем мире тот, кто ищет, всегда найдёт! Давай встретимся, кое о чём переговорим. Если не занят, конечно.

Мы договорились о кафе «У Палыча» — нейтральной, шумной территории с видом на реку. Через час я уже сидел за столиком у окна, а Вася устроился в трёх столах от меня, методично уплетая медовик и бдительно сканируя зал. В кафе пахло кофе, жареным луком, а само место было любопытным. Оно вызывало у меня ностальгию: пластиковые красные скатерти, герань на подоконниках, чеснок, развешанный гирляндами, да гул разговоров. И вот он пришёл.

Игорь в гражданском выглядел как успешный, слегка уставший от офисной жизни менеджер среднего звена. Дорогая, но немаркая куртка, аккуратные джинсы, кроссовки. Никакого намёка на броню или ауру. Лицо — широкое, скуластое, с умными, слишком спокойными глазами, которые сразу выдали в нём человека, привыкшего держать удар — и физический, и моральный. Он легко нашёл меня, кивнул и подошёл.

— Рад, что нашёл время, — сказал он, устраиваясь на стуле, который слегка заскрипел под его весом. Заказал чёрный кофе и сразу перешёл к делу. — Смотрю на тебя и вижу перспективного парня. Сильного. Но одинокого. А в наше время одному — как без щита в строю.

— Щит у меня свой есть, — парировал я. — Правда, он отличается от твоего. От назойливых предложений, увы, не особо спасает.

Игорь усмехнулся, не обращая внимания на колкость.

— Понимаешь, я ценю прагматиков. Ты скрываешь имя, скрываешь ранг. Уверен, не просто так. Может, проблемы с семьёй? Может, долги? Неважно. — Он отхлебнул кофе. — Я предлагаю тебе крышу.

— Крыша у меня своя.

— Да подожди ты, — он нахмурил лоб. — Смотри, если ты не знаешь, я Потомака, наследник крупной Питерской корпорации… вот…

— Мне не интересны чужие деньги, — отрезал я. — И по барабану, кто твой папа.

Но магический танк не унимался.

— Отец у меня, надо сказать, человек простой, — продолжил Игорь, сделав размашистый жест рукой, будто расчищал пространство для своих аргументов. — Из грязи в князи, как говорится. Золотые руки и голова на плечах. С нуля построил империю по перепродаже артефактов и магических ресурсов. Теперь у него денег — как грязи после весеннего дождя на просёлочной дороге. Но душа у него всё равно советская, хоть и живёт в трёхуровневом пентхаусе с видом на Неву. Мечтает, чтобы дело продолжили сыновья. А нас у него двое: я да брат Степан.

Он поморщился, будто вспомнил что-то неприятное.

— Степка, сволочь, на два года старше. И уже собрал