Красный Корпус V - Илья Романов

речи вельможи, началась раздача наград. Людей было много и нас вызывали группами. Озвучивались имена с фамилиями, а после них подвиги во время войны. Были те, кто отличился достаточно, чтобы сам Сёгун сказал пару слов, а император лично наградил.

Было в некоторой степени забавно наблюдать, как маленький мальчик вручал ножны с артефактным мечом тому же Магомедову, внешне похожему больше на медведя, чем на человека. Было видно, что император немного напуган габаритами воителя и его аурой, которую тот пусть и сдерживал, но та всё равно чувствовалась.

Ольгерду вручили банальные деньги в виде викселя, а Сёгун поинтересовался насчёт его сестры и назвал имя целителя, который был способен излечить недуг Алисы. И очень сильно удивился, когда немец поблагодарил за оказанное радушее, но озвучил, что проблема уже решена.

— Демидов Констатин Викторович! — сверился со списком вельможа и назвал моё имя.

Я вышел из толпы и под сотнями пар глаз двинулся к пьедесталу. Бровь Сёгуна поднялась, гвардейцы рядом с площадкой незаметно напряглись и посильнее сжали рукояти мечей, маленький император во все глаза смотрел на меня, будто не веря в то, что видит. Одна только его мать не проявила внешних эмоций, но веки её глаз дёрнулись вверх. Ну да, если Магомедов своими габаритами напугал мальчишку, то я был больше и выше. Да и у меня тоже были некоторые проблемы с аурой, Ольгерд уже привык, как и ребята, но остальных я неосознанно давил.

— Кгхм… — кашлянул в кулак вельможа и натянуто улыбнулся. — За вклад в защиту Империи, за заслуги перед народом Японии, за самопожертвование… — он всё продолжал говорить, а я стоял и ждал, пока он закончит. — и, наконец, за самоличное убийство последнего из появившихся в этой жестокой войне дракона, — маленький император ещё сильнее выпучил глаза, а Сёгун улыбнулся. — Демидову Констатину Викторовичу в безвозмедное владение даётся поместье в Токио с прислугой на шестьдесят душ! А также артефакт — Милость Аматерасу!

Я моргнул. Щедро, очень даже щедро. Про артефакт имею ввиду, а вот про поместье… намёк? Вполне вероятно. Но подумаю об этом позже.

Маленький император без слов Сёгуна вскочил со своего места и, взял с подушечки украшенную резьбой коробочку, протянул мне.

— Спасибо, что защитили мой дом, Демидов-сан, — звонко произнёс он. Мне пришлось опуститься на колено, чтобы наши лица были на одном уровне. Всё же пусть он и маленький, но будущий правитель, а правитель не должен смотреть на кого-то снизу-вверх. — Я и мой народ благодарны вам. Вы — герой, о вашем подвиге никогда не забудут!

— Благодарю, ваше императорское величество, — улыбнулся я, взяв коробочку из его маленьких ладоней. — И с честью принимаю сей дар, обязуясь владеть им для защиты человечества.

— Этот артефакт, это кольцо, — продолжил император, кивнув на мои слова. — Оно достойно такого драконоборца, как вы. Пусть этот дар помогает вам в битвах с врагом людей! И знайте, в моей империи вам всегда будут рады!

Я подавил желание улыбаться шире. Этому ребёнку всего лишь восемь лет, но он уже правитель, пусть пока и не вошёл в нужный возраст. Но мыслил он уже в рамках правителя.

— Я запомню, ваше императорское величество, — верно истолковал я его намёк.

Его мать благосклонно улыбнулась сыну и мне, а Сёгун кивнул, дополнительно подтверждая слова мальчика. Грубо говоря, если отпустить момент с поместьем, мне открытым текстом сказали: «Если вдруг ты решишь искать новый дом, а Российская Империя отвергнет тебя, то Япония откроет перед тобой свои двери и примет к себе».

Дальнейшее награждение я особо не слушал, а на банкет мы с Ольгердом не пошли. В этом не было ничего оскорбительного, каждый мог отказаться из-за своих дел, а нам ещё домой лететь, где тоже куча планов.

С артефактом я решил разобраться уже дома, отложив его к прочим вещам, но не приминул проверить на разные нюансы. Не паранойя, а разумная предосторожность. В деле, где замешан не только Хаос, но и политика, всегда стоит держать нос поветру.

И вот, спустя почти сутки, за которые мы с ребятами попрощались с Ольгердом, обменявшись контактами, а затем отдыхали и гуляли по яркому Токио, мы наконец-то дома. Констраст с Японией был очень сильным. Москва встретила нас промозглым ветром и серым небом, а по спуску с аппарели самолёта, нас уже ждали.

— Ох, не к добру это, чувствую, — пробурчал Толик, заметив людей в форме Нулевого Отдела.

И он был прав.

— Демидов Констатин Викторович, — подошёл к нам сурвого вида мужчина со взглядом мёртвой рыбы. — Вам нужно проехать с нами.

Ребята напряглись и посмотрели на меня.

— Хорошо, — кивнул я, поправив лямку сумки на плече. — Я могу узнать, куда?

Думал он недолго. Ровно пару секунд, а затем кивнул и сухо ответил:

— Вас желает видеть Его Императорское Величество.

Глава 12

Кремль.

Кабинет Императора.

Романов Михаил Петрович стоял у открытого окна своего кабинета, курил трубку и наблюдал за работой сотрудников Кремля в саду. Осень вступила в свои права и те приводили в порядок сад, готовя его к зиме.

Всем этим руководила высокая, невероятной красоты женщина, которую каждый в Кремле, да и всей империи знал. Жена государя, Любовь Романова, в девичестве Морозова, была не только добрейшей души человеком, курирующим различные фонды для простолюдинов и сиротские приюты, но ещё и сама заботилась о саде.

Императрица, та, по чьему слову готовы идти в бой тысячи людей, копалась в сырой земле наравне с обычными людьми, что могло бы вызывать недоумение и непонимание, но только не у тех, кто хорошо знал Любовь Романову. Император мог бы сутками смотреть, как его супруга бережно и с заботой ухаживала за растениями в саду, это его успокаивало, но дела… чертовы дела требовали его внимания.

И на повестке дня — разговор с одним юношей, который, без сомнений, уже стал не фигурой на доске, а игроком. Пусть юный Демидов ещё об этом не знал, что вряд ли, скорее всего уже всё понимал, но фигура парня у многих на слуху.

Достойное происхождение, сильный род, успехи в Красном Корпусе, командир собственной команды. Это уже немало, а если причислить к этому какую-то чудовищную силу в его возрасте, отдельные таланты вроде Магии Крови, будущий титул Архимага, а ещё и плотную дружбу с графом Распутиным, самим