Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

Нет, трупа Тодда не обнаружилось. Искать его в других местах тоже не пришлось, потому что Тодд объявился сам, прыгнув на спину полицейскому со стеллажа над капотами. Судя по всему, он выжидал там, пока Манчини не нагнется и не опустит свой револьвер. Шибанов стрелять не мог — дробь угодила бы в полицейского.

Тодд истошно визжал, пытаясь задушить Манчини. Полицейский хотел было выстрелить в прицепившегося автомеханика, но тот выбил револьвер из руки. Шибанов выбрал удачный момент, занес дробовик и огрел Тодда прикладом по спине. Механик свалился на земляной пол, и коп принялся охаживать его ногами до тех пор, пока Ростислав не оттащил Манчини в сторону.

— Сволочь… — бормотал полицейский, поднимая потерянную в драке шляпу и отряхивая с нее ржавую пыль. — Тоже один из них… Никогда не знаешь заранее, пока тварь не бросится.

Шибанов тем временем связал руки и ноги валявшегося без сознания Тодда кусками электропровода. Механик оказался загорелым тщедушным старичком лет семидесяти и лежал сейчас, бессильно приоткрыв беззубый рот.

— Он живой? — с опаской спросил Ростислав.

— Какая разница? — зло сказал Манчини. — Если живой, его надо прикончить. Или вы собрались взять пленного, мистер Шибанофф?

— Но… Это же больной…

— Это монстр. Опасное животное, — произнес Манчини, сощурив глаза. — Вдвойне опасное тем, что у него есть остатки разума. Если его отпустить, он может убить кого-нибудь. Если его забрать с собой, кто с ним будет возиться? В один прекрасный момент он вырвется, а у нас есть женщина и ребенок. А по дорогам их сейчас бродят тысячи — вы собираетесь открыть для них летний лагерь?

Вот как, отметил про себя Ростислав, уже «у нас». Быстро же он обвыкся.

— Если вам неприятно смотреть — выйдите, — сказал коп, проверяя револьвер. Ростислав вскинул на плечо дробовик и вышел. Сзади сухо треснул выстрел, потом Манчини завозился в глубине гаража с какими-то железками. Вышел, катя перед собой колесо.

— Кажется, то, что надо, — как ни в чем ни бывало, сказал он. — Грузите его в багажник, я прихвачу еще парочку, на всякий случай.

Протектор колеса был испачкан свежей кровью.

Глава 6

Рейдеры

«Мне любо глядеть на звезды и полосы и слушать оркестр, играющий «Янки Дудль»»

Уолт Уитмен

Невада, Соединенные Штаты, декабрь 2012 года

Ростислав Шибанов сидел на плоской крыше «виннебаго» и глядел на расстилавшуюся перед ним не менее плоскую равнину, вдали переходящую в горы. Если бы не полоса дороги, пейзаж был бы таким же, как, наверное, тысячу или даже десять тысяч лет назад.

Ошибается ли он в Манчини? Добродушный и перепуганный, вчера в гараже он вел себя совсем иначе. Возможно, безумного старика-механика в самом деле следовало убить, но полицейский сделал это как-то уж очень… напоказ что ли… Или это была спонтанная реакция на все пережитое?

Ростислав вспомнил рассказ приехавшего копа.

«Со мной с утра один болтал-болтал, а потом стал палить из дробовика… Ты его прикончил, надеюсь?». И выразительное хмыканье Манчини.

Конечно, молодой коп мог и соврать для престижа. Рэпер это оценил. И все равно Шибанов чувствовал, что с Манчини не все в порядке. Нет, он не безумец, но — не в порядке. И оставлять с ним Атику и Мидори он боялся.

Тем не менее сейчас в доме на колесах мирно спали все трое, а Профессор Джей-Ти заливал горючее в бак. Здесь уже поживились до них, но в цистерне кое-что осталось, а вот магазинчик при бензоколонке разграбили подчистую, а что не могли унести, то растоптали и разбили. Возможно, это было делом рук безумцев, но с тем же успехом так могли поступить обычные люди. Чтобы не оставлять никому.

Шибанов слышал, как Профессор Джей-Ти речитативом выдает старую песню группы Public Enemy:

Элвис был героем для многих,

Но я его никогда не ценил, видишь ли,

Как пить дать, этот козел был расистом,

Что ясно как белый день,

В жопу ж его с Джоном Вэйном в придачу!

Ведь я Черный и гордый,

Я готов и я крепок, к тому же я набрался сил,

Большинство моих героев не найти на марках.

Оглянись назад и ты обнаружишь

Одних только белых на протяжении 400 лет,

если внимателен.

«Не унывай и будь счастлив»[24]

Эта песня стала номер один.

Черт, если скажу так, можешь вмазать

мне прямо сейчас.

(Пойми!) Пускай эта вечеринка будет правильной,

В самую точку! Давайте!

Что нам надо сказать?

Вся власть народу без промедления!

Чтобы все поняли,

Чтобы боролись с властью![25]

За первый день пути они не раз встречали «обычных». Те ехали в автомобилях, шли пешком по обочине или вдали, параллельно дорогам. Чем дальше от крупных дорог, тем больше попадалось людей. Но никто не заговаривал с ними — одни смотрели вслед с завистью, другие — с ненавистью. Даже на попытки Манчини вступить в беседу они никак не реагировали, лишь один мужчина злобно пробормотал что-то о копах, расстрелявших его семью в Рино.

Иногда над пустыней пролетали военные вертолеты или самолеты с эмблемами ВВС США. Дважды с вертолетов сбрасывали ящики с гуманитарными грузами — в первом были медикаменты, из которых они взяли немного, второй упал далеко от трассы и был расхватан небольшим отрядом, шедшим на север. Когда место падения уже скрылось из виду, в той стороне раздались выстрелы.

Несколько раз попадались и безумцы. Двое из них, коренастый мужчина в остатках дорогого костюма и женщина средних лет в костюме для джоггинга, свернули из пустыни на трассу и долго бежали за фургоном, бросая камни и крича что-то бессвязное.

Потом подросток выстрелил в Шибанова из охотничьего ружья, выскочив из-за перевернутого на обочине трейлера. Не попал; возможно, он даже не был безумцем, просто перенервничал. Но в целом Манчини, видимо, оказался прав — большинство зараженных осталось в городах, где хранились запасы продовольствия и оружия, а главное — под рукой все еще имелись потенциальные жертвы. Разумеется, тысячи здоровых прятались в своих квартирах и офисах, но им ничего не светило.

Помочь им не мог никто. Высадка десанта грозила заражением высадившихся, точно так же взятые на борт здоровые с виду люди могли оказаться носителями вируса.

Из редких пробивающихся сквозь помехи радионовостей