Ревизор: возвращение в СССР 56 - Серж Винтеркей

что-то полезное, а не то, что мои отношения с ним испортит. И надо, конечно, определенный уровень осторожности соблюдать. Не ляпнуть что-нибудь слишком радикальное, что он не поймет. Ну, за собой я знал один грешок... Конечно, мне хотелось бы больше разумной экономической свободы для граждан и для предприятий...

Я бы абсолютно не возражал, если бы какой-то вариант НЭПа начали реализовывать в Советском Союзе, вот прямо сейчас, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году. Чтобы те, кто хочет работать на себя, могли получить такую возможность, как это было сделано в Китае при Дэн Сяопине. Пардон, будет сделано в Китае при Дэн Сяопине… Пусть таких людей в СССР не так и много, но все же они есть. Вовсе не у всех еще отбили желание пахать на себя, производя что-то и получая больше, чем остальные, в отличие от нынешней уравниловки.

Задействовать потенциал этих миллионов людей можно достаточно быстро. В результате, как и случилось при НЭПе, проблема с дефицитом по ряду направлений резко ослабнет. Правда, появится другая проблема – социального неравенства. Ведь многие в такие реформы не поверят, предпочтут на заводе пахать или в конторе сидеть в полной уверенности, что этим нэпманам однажды прикрутят кран, как это было в тысяча девятьсот двадцатых годах. Но при этом будут завидовать большим доходам тех, кто в частный бизнес подался. А доходы у них действительно будут большими. Вот, к примеру, даже если частные продуктовые магазины разрешить открывать… Картошку там отобранную и мытую продавать, договорившись о закупке в колхозах напрямую, и все такое. Пойдут люди, потому что нынешний сервис совершенно не балует потребителя. Конечно, к тем, кто не будет драть цены, как на рынке, где двойной ценник к магазинному. Кто поумнее, надбавит цену раза в полтора, обеспечит хороший уровень обслуживания, и народ повалит.

Ну ладно, в любом случае, однозначно Андропов такого рода вещи вряд ли захочет от меня услышать. Да и пустое это дело. КГБ по своей сути – охранительная структура. Консервирующая. Будет абсолютно дико смотреться, если Андропов вдруг, даже если мне удастся его убедить, в чем я лично крайне сомневаюсь, выступит с таким предложением на Политбюро. Андропов же тоже прекрасно понимает, что даже если он вдруг, к моему удивлению, послушав меня, окажется экономическим реформатором, то уж от кого-кого, а от него подобного рода предложений на Политбюро никто не ожидает. Выступишь с ними, и итог будет вполне предсказуемый, потеряешь эту работу, а может быть, и из Политбюро вообще вылетишь. Да, скорее всего, вылетишь. Зачем нужен член Политбюро, которого выгнали с должности председателя КГБ? Не дадут же взамен другую такую же высокую должность, только за то, что он предложил то, что всем остальным не понравилось. Так что про это вообще молчок. Ну а со всем остальным буду уже на месте разбираться...

Приехал, провели меня в уже привычный кабинет. Сразу же важное отличие: мы сегодня один на один с Андроповым оказались. Генерал, который на двух прошлых встречах присутствовал, сейчас здесь отсутствует. Для меня это сразу достаточно важная информация. Означает, что Андропов готов обсуждать более рискованные темы, чем раньше, но одновременно не хочет иметь свидетеля во время этих обсуждений. Также это означает выросший уровень доверия к Павлу Ивлеву. Андропов абсолютно не сомневается, что я лояльный советский гражданин. И не входил годами к нему в доверие, чтобы сейчас его потихоньку, не привлекая внимания охранников в коридоре, на месте придушить.

Ну и на самом деле у меня, конечно, таких мыслей в помине не было. Это надо быть каким-то вообще радикальным либералом, чтобы о такого рода вещах думать...

Представил вниманию председателя КГБ свой доклад. Он, кивнув, взял его и начал внимательно читать. Вначале он еще явно пытался как-то изображать хорошую мину, прекрасно понимая, что я за ним наблюдаю. Но потом зачитался, поразился прочитанному, и видимо, ему стало откровенно плевать на то, что я смотрю на его лицо. Вначале на лице Андропова играли сложные эмоции, в основном, конечно, отрицательные. Но к концу чтения доклада брови вообще нависли над лицом, лицо закаменело, а рот стал сплошной тонкой линией. Он еще и побледнел к тому же, читая про все те ужасы, которые я, как очевидец, максимально документально изложил.

Подняв голову, после того как прочитал все, сказал:

– Значит, Павел Тарасович, вот так все и может быть? В том случае, если, как вы тут написали, идеологические реформы поставить впереди экономического блока реформ?

– Юрий Владимирович, это более чем вероятно. Никто просто недооценивает, какой котел межнациональных противоречий сокрыт под внешним спокойствием в нашей стране. При этом очень многие из этих исторических травм вылечит время. Буквально лет двадцать пять-тридцать тихого и спокойного существования Советского Союза еще нужно, чтобы многие из этих травм залечились. Простой пример. Как вы знаете, в пятидесятых годах реабилитировали многих националистов родом с Западной Украины, которые с фашистами активно сотрудничали. Сейчас многие из них на значимых позициях официально работают на советскую власть, но по-прежнему тихонько передают опыт ненависти к советской власти и к русской культуре. Вы поразитесь, если посмотрите, какие должности некоторые из этих бывших фашистских коллаборационистов занимают. Наведите справки. Там, в том числе, и директора школ, и директора предприятий наверняка найдутся. То есть люди, отвечающие за большие коллективы, со всеми вытекающими идеологическими негативными последствиями. Это только если по Украине смотреть. А лесные братья – литовские, латвийские и эстонские? По ним же тоже много сейчас работает на разных значимых позициях! Или даже просто официально хоть дворником работая, по вечерам рассказывает внимательно слушающей молодежи, как все должно быть на самом деле. И почему им русских нужно ненавидеть...

Двадцать пять-тридцать лет, и все эти фигуры исчезнут. Помрут или в деменцию впадут. И будет гораздо легче сплачивать уже поколения, которые себя не мыслят без Советского Союза. Часть этих шрамов Второй мировой войны заживет. Но главное – продержаться эти двадцать пять-тридцать лет, не начиная неправильные идеологические реформы.

– Неправильные идеологические реформы, – повторил за мной задумчиво Андропов, постукивая костяшками пальцев по столу. – А что, Паша, ты считаешь, что есть все же и правильные идеологические реформы? Такие, что не обрушат Советский Союз, если их прямо сейчас провести?

Вот тут он, конечно, заставил меня задуматься. Ладно. Немножечко на эту тему все же поговорю. Один на один все же беседуем, и явно Андропов рассчитывает при этом на максимальную откровенность. Конечно, не чтобы я