Серебряная Элита - Дани Франсис

– А что значит «мажорка»? – осторожно спрашиваю я.

– Так называют детей высокопоставленных родителей. Мажор – тот, кого пропихнули в Программу папа с мамой, даже если сам по себе он не тянет. Мажоры с детства не сомневаются, что попадут в Серебряный Блок. Может быть, даже в Серебряную Элиту.

– А это что?

– Элитное подразделение внутри Серебряного Блока. Силы специального назначения. У Элиты высочайшая категория допуска, она проводит самые рискованные операции.

– Например?

Лидди хихикает:

– Ты вообще что-нибудь о Серебряном Блоке знаешь?

– Ничего, – признаю я.

– Тогда как ты здесь оказалась? – скептически интересуется она.

Я понимаю, что пора сдать назад. Рассказывать всем подряд, что я оказалась в Программе против воли, – не самая мудрая идея, по крайней мере, пока не решу, кому и насколько здесь можно доверять. Хотя что-то подсказывает, что ответ будет один: «Никогда и никому».

– Просто я сначала делаю, а потом думаю, – объясняю я наконец.

Лидди снова прыскает:

– Ты просто так, не думая, подала документы в Серебряный Блок?

– Ну, в общем, да. К нам в поселок на День Освобождения приехало много военных, я разговорилась с одним… – Я широко улыбаюсь. – Если честно, и не только разговорилась.

Лидди понимающе улыбается в ответ.

– Он очень увлекательно рассказывал о своей службе, ну и… вот так я оказалась здесь, – пожимаю плечами я.

Звучит довольно правдоподобно. И даже не совсем ложь. Я в самом деле сначала делаю, потом думаю. Сколько Джим ни пытался обуздать мою импульсивность – не преуспел. Даже в детстве я вечно бросалась навстречу опасности. Живя в Черном Лесу, мы мылись в ручье, расположенном почти в миле от нашей полянки, одного из немногих мест, которого достигали солнечные лучи. Чтобы дойти до ручья, нужно было углубиться в непроглядную мглу, в такой мрак, в котором собственной руки не разглядишь. И всякий раз, когда в кустах что-то шуршало, я рвалась пойти выяснить, что там. Джим едва успевал поймать меня за шиворот и рявкнуть: «Куда опять полезла? Не отходи от меня!»

Очень многое я делаю не раздумывая. Как тот невероятный выстрел в День Освобождения.

Джим был прав. Не стоило стрелять. Пусть бы мальчишку утащил и сожрал койот.

Я позволяю себе ненадолго об этом задуматься. Как рыдала бы Рейчел. Как останки Робби хоронили бы на кладбище за центральной площадью и я стояла бы там, сжимая зубы, задыхаясь от чувства вины, зная, что могла его спасти, но…

Нет.

Я не жалею, что его спасла.

«Даже зная, что этим погубила Джима?»

Эту мысль, вместе с невыносимым стыдом, я отталкиваю, загоняю куда-то далеко в глубь себя. Надо научиться от нее защищаться. Как-то жить дальше – и не содрогаться от боли, вспоминая, что человек, которого я любила больше всех на свете, мертв по моей вине. Иначе это меня уничтожит.

– Рен!

Я моргаю:

– Извини, что?

– Я спросила, есть ли здесь, – Лидди обводит жестом комнату, – еще кто-то из твоего округа.

Я качаю головой:

– Нет. А ты кого-то здесь знаешь?

– Некоторых знаю.

Снова ее взгляд устремляется к компании в первом ряду. Я обращаю внимание на черноволосую девушку с каре до подбородка и карими глазами, которые для ее лица кажутся слишком большими. Заметив, что я на нее смотрю, девушка недобро усмехается, отворачивается и что-то говорит парню с волнистыми каштановыми волосами до плеч. Тот встречается со мной взглядом – и по мне проходит дрожь. Глаза у него черные как уголь, но холодные как лед. Холодные и безжалостные.

Он смотрит на меня, как хищник из Черного Леса на добычу. Неторопливо раздвигает губы в ухмылке. Я с усилием отвожу взгляд.

– Держись от него подальше, – полушепотом предупреждает Лидди.

– Кто это?

– Энсон. Учился со мной в старших классах. Не из тех, с кем стоит иметь дело. Он… – Немного подумав, она заканчивает бесстрастно: – Ему нравится причинять людям боль.

Да уж. Понятно.

– А девушка?

– Кесс. Та еще стерва!

Я невольно улыбаюсь. Лидди показывает мне еще нескольких курсантов и о каждом что-то рассказывает. Я ее не перебиваю. В мире, где все союзы переменчивы, как песок на ветру, знание – сила, и я хочу вооружиться всеми доступными мне знаниями. Каждое имя, каждое лицо сохраняю в памяти и откладываю на будущее.

Мажорка по имени Брайс – у нее отец тоже служит в Разведотделе.

Блондинка Айви проходит Программу уже второй раз. В первый раз провалилась и вылетела.

А того долговязого парня, что сидит один и смотрит на нас всех со скучающим видом, зовут Лэш…

– Я слышала, в Округе Z все ездят верхом, – говорит Лидди, когда разговор снова возвращается к нам двоим.

– В Округе Z? – повторяет врастяжку мужской голос. – Что я слышу? Среди нас ковбои?

Это тот парень с золотыми волосами и плутовской улыбкой.

Смерив его взглядом, отвечаю Лидди:

– Можно сказать, я выросла в седле.

Красавчик-блондин подходит и становится перед нами, сунув большие пальцы в карманы брюк. На его высокой мускулистой фигуре форма сидит просто отлично. Подмечаю, что Лидди украдкой на него посматривает, но, стоит ему это заметить, торопливо отводит взгляд и краснеет. Парень понимающе мне подмигивает. Однако я не так уж впечатлена. Он привлекателен, спору нет, но от таких одни неприятности.

– У тебя есть имя, прекрасная пастушка?

– А у тебя? – отвечаю я ему в тон.

– Кейн Сатлер. Округ D.

– Угольный край? – переспрашиваю я с сомнением, бросив взгляд на его руки. Непохожи на загрубелые руки шахтера. А ведь всем известно, что в Округе D даже дети помогают взрослым на шахтах. Бывает, детей даже забирают из школы, если не хватает рабочих рук. – Ну и как тебе под землей?

Он ухмыляется в ответ:

– Я в шахте не бывал ни разу. Легкая форма астмы – лучшее, что случилось со мной в детстве.

– А где же проходил практику? – спрашивает Лидди.

Каждый учащийся в последние два школьных года, с пятнадцати до семнадцати, обязан сочетать школьное обучение с практикой в той области, куда впоследствии получит направление на работу. Я проходила практику на ранчо.

– На упаковочном заводе, – отвечает он, глядя на нее, а затем на меня. – Но вы обе так и не сказали, как вас зовут. – На мне его взгляд определенно задерживается дольше, чем на Лидди.

– Рен, – неохотно представляюсь я. – Дарлингтон.

– Лидди де Вельд. – Она протягивает руку, и он приветственно сжимает ее запястье. Я замечаю, что она задерживает его руку в своей чуть дольше принятого.

Кейн протягивает руку мне, но я просто смотрю на него. Он только