Громов: Хозяин теней 2 - Екатерина Насута

Главное, когда врёшь, говорить как можно ближе к правде. Тогда и врать легче, и проверить сложнее.

— Что жене подсунул. Ну, что жена там всего собрала, даже стулья. И сама дура… я тогда-то понял, что она, ну эта Лизонька, ему не жена. А то разве ж стал бы он жене говорить, что она дура, прямо так? И что там чемоданов множество…

— Говорил же, надо весь багаж пересматривать… — Лаврушин стиснул кулак.

— Тише. Не бойся, мальчик… на этом всё?

— Не… она ещё попросила, чтоб он её сестру забрал. Что та вроде как третьим классом едет, а чахоточная. Там тяжко и курят. Он и обещался…

— Идиот… Господи, какой же идиот…

— Что-нибудь ещё обещался? — Алексей Михайлович ничего не сказал про Аполлона, но по выражению лица его было ясно, что он всецело с характеристикою, Лаврушиным данною, согласен.

— Ага…

— Что?

— Ну… так… жениться обещался. Сказал, что вот приедем, он от жены уйдёт. Заберет эту свою… Лизоньку… ну и увезет в имение. И будет с нею жить на природе.

Лаврушин просто закрыл лицо рукой.

Ну да…

Я вот примерно такого же мнения.

— Сипягин! — рявкнул Алексей Михайлович, и дверь открылась, пропустив усатую рожу моего провожатого. — Там скоро Аполлон Евгеньевич приведет… или скорее даст распоряжение привести некую девицу и устроить в пустом купе.

— Не пущать?

— Отчего же. Пустите. Только так, чтоб при необходимости убрать. Ясно?

— Так точно!

— И не ори… поставь кого, кто в глаза не бросится, но сделает быстро и тихо. И на вот, — Алексей Михайлович вытащил из внутреннего кармана какую-то бляху. — Есть вероятность, что девица окажется с даром…

— Тю… неужто…

Впрочем, вопросы задавать Сипягин не рискнул. Кивнул и убрался.

А одна ли девица будет?

На месте Лизоньки я бы постарался пропихнуть в вагон ещё пару-другую «родственничков», этаким сопровождением больной, без которого она прям на месте и окочурится.

Хотя сильно наглеть не должна.

Всё одно неспокойно.

И гляжу на Еремея.

А тот вздыхает и, наклонившись к Лаврушину, говорит тихонько:

— Нам бы дальше прогуляться… тут это… у мальчишки дар… Охотника…

Лаврушин подбирается и сразу.

— Алексей Михайлович…

Как-то быстро тайная тайна таковой быть перестала. С другой стороны смысл в ней, если нас всех тут могут пустить или под откос, или под пулю. Добрейший профессор, повествуя мне о временах былых, отметил, что террористы не особо-то за безопасность мирного населения радели. Лес рубят, щепки, как говорится… а становится щепкой мне не хотелось.

Шушукаются втроём, с этим, с раненым, и тот задумчив делается. Потом говорит:

— Может и получится… главное, чтоб господа революционеры в беспокойство не вошли и раньше времени воевать не затеяли. Если там и вправду бомбы, то варианта два. Часовой механизм и внешний артефакт. Второй сложнее, но удобнее. Всё же точно рассчитать время не так-то и просто. В этом случае искра будет у Лизоньки… а вот где она…

Я понятия не имею, где она. Но, думаю, где-то рядом с Аполлоном, который, получивши желаемое, может и передумать с помощью сестрице. Так что будет она контролировать возлюбленного, никуда не денется.

— Она сейчас наверняка на нервах, — Алексей Михайлович сушку разломил. — А стало быть, любая малость может спровоцировать…

— А помнится, — заговорил раненый, — Их превосходительство искали толкового человека для охраны. И старшему мальчику наставника приглядывали. А тут этакая оказия замечательная. Отчего бы и не познакомить?

Вот не знаю, кто это такой, но голова у него варит.

— Точнее… скажем так, составить протекцию. Тем паче вы и вправду весьма известная личность, а их превосходительство умеет ценить… талантливых людей. И детишек своих прихватите…

— Со мной ещё…

— Титулярный советник, — перебил Алексей Михайлович. — Весьма толковый экземпляр, к слову… Пётр Васильевич, не откажите, побеседуйте с человеком о том, о сём, пока я вот… прощупайте, как он в целом. Доклад его сыроват, конечно, но как основа… впрочем, не важно. Малюков!

Дверь опять отворилась.

— Пойдёшь… знаешь, где гости наши ехали? Вот и отлично. Скажи… как его?

— Лаврентий Сигизмундович.

— Вот, скажи уважаемому, что я желал бы с ним побеседовать. И проводи вон пока к Петру Васильевичу. Со всем возможным уважением. Ясно?

— Так точно!

— И без этой вот военщины давай. Человек всё же цивильный, испугается ещё… И мальчика, который с ним, тоже сюда.

— Пусть оба идут, — подал голос раненый. — Мы с Петром посидим… а вы давайте. Времени немного.

— Час-полтора, — Алексей Михайлович ненадолго задумался. — Там дальше сложный участок дороги, леса и болота. Леса-то ладно, а вот болота опасны… насыпи порой размывает, проходчиков немного, поэтому там поезд вынужден будет сбросить скорость.

— Думаете…

— Думаю, им нужно будет как-то уходить. Через три часа мы должны прибыть в Суднево. Перед самым городом участок прямой, хороший, так что там состав обычно прибавляет… мы ж это обсуждали, Пётр Васильевич. Там и остановить сложнее, и скрыться. Правда, я надеялся, что они всё же дотянут до Горлынки, но, верно, решили не рисковать. Или терпения не хватило… прошу, господа. Молодой человек.

Это было адресовано персонально мне. И вот чего отвечать?

— Не смущайте мальца. Он у нас политесам необученный… — Еремей вышел первым и меня за спину задвинул.

— Это зря. Вежливость никогда не будет лишней.

Колёса отбивали ритм. Тень держалась рядышком, хотя теперь я знал, что её никто-то, кроме меня и ещё, возможно, Еремея, не видит.

Во всяком случае дама, выглянувшая из следующего купе, тень не заметила. А та скользнула под ноги, крутанулась и двинулась дальше. Правда, теперь она шла неспешно, принюхиваясь. Я очки приподнял. Так и есть, едва заметный след вился по ковру.

Кто ж это натоптал-то опричною силой?

— Алексей Михайлович! А я вас ищу!

— Что-то случилось, Мария Егоровна?

— Случилось… надобно поезд назад повернуть.

— Боюсь, это невозможно…

Тень приподнялась, едва не уткнувшись клювом в высокую причёску дамы. А потом опустилась на ноги и, крутанувшись, порысила дальше.

— Там что-то… такое… нехорошее, — я снова остро ощутил недостаток образования. Пыль? Мусор? След? Как описать.

— Но нам нужно! Сереженька занемог! У него жар! Аннушка волнуется… — голос дамы становился выше и выше.

— Позволите глянуть?

— А вы разве доктор⁈ Нам нужен доктор! Я ведь говорила, что нельзя ехать с детьми и не брать с собой целителя…

Тень заурчала, и я дёрнул Еремея за рукав, заставив отступить.

Купе.

Почти такое же, как то, в котором изволил путешествовать Алексей Михайлович, разве что диваны застланы пушистыми пледами. На одном высится гора подушек, среди которой затерялась