Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов

Зарасайский район покрыт россыпью озер и речушек, как раз тех естественных препятствий, за которые можно зацепиться. И стрелковые дивизии это сделали — старались как можно быстрее окопаться, перекрывая не то что дороги и проселки, но даже маломальские тропы. «Подыграл» и противник — его 4-я танковая группа Гепнера, вместо того чтобы прорываться к Двинску, неожиданно повернула на восток, где вместе с 3-й генерала Гота после долгих и ожесточенных боев овладела Вильно. Оставшись без поддержки бронетанковых частей, германская инфантерия 16-й армии продвигалась на северо-восток крайне медленно, сдерживаемая сильными арьергардами, пока не уткнулась в более-менее подготовленную оборону и не остановилась. И сразу принялась окапываться, отказавшись от дальнейшего наступления вглубь Лифляндии — германские генералы не захотели бросать свои солдат в кровопролитные атаки на местности, которая не сулила им ничего хорошего. И принялась восстанавливать те самые траншеи, которые копали отцы многих солдат четверть века тому назад.

— Стык с 22-й армией у Дисненского озера, там закрепился 62-й корпус, в Свянцанах дивизии 59-й корпуса, а своим левофланговым корпусом армия Ершакова упирается в озеро Нарочь, занимая именно «старые» германские позиции, оставшиеся там с прошлой войны — противнику приходится возводить вместо них новые. Танков у немцев тоже нет, впрочем, и быть не может — все мосты и мостики уничтожены. Их моторизованные корпуса южнее — под Сморгонью и Ошмянами — там идут тяжелые бои.

Последнее уточнение немаловажно — оно означало, что противник отказался от наступательных действий не только на Двинском, но и Полоцком направлениях. Это давало достаточно времени на создание второй оборонительной линии по реке Двине, к тому же можно успеть восстановить многие укрепления, оставшиеся от империалистической войны, к тому же сама река является самым серьезным препятствием для наступающего врага. Да и Полоцкий укрепрайон давно приведен в полную боеготовность, и сейчас за спиной идет строительство Двинского УРа, благо от границы успели отвести многие пульбаты. Так что пара недель, и будет две полосы обороны, пробить которые немцы будут не в состоянии, а их авангарды, что вышли к Двине восточнее Кегумса, отброшены обратно контрударом 1-го механизированного и двух свежих стрелковых корпусов 27-й армии.

Обстановка на фронте 11-й армии сложилась благоприятная и Морозов не скрывал своего настроения, которое стало более оптимистическим — отступление от границы завершилось, а вот наступления немцев сейчас не будет. Противнику вначале нужно восстановить уйму взорванных в Литве отходящими советскими частями железнодорожных и автомобильных мостов. И суматоха первой недели войны прошла — он уже дважды встретился с генерал-лейтенантом Ершаковым, обговорив взаимодействие — обе армии засели в лесисто-озерной полосе, и спешно окапывались.

— Ставка приняла решение создать по всему левобережью Двины обширную полосу укрепленных позиций. Влить пополнение в дивизии, укомплектовать танковые бригады до полных штатов. И быть готовыми в августе перейти в контрнаступление, и отбив у неприятеля Литовскую ССР, выйти на границу с Восточной Пруссией.

Однако какой-то особенной уверенности в голосе командующего Северо-Западным фронтом не послышалось — наоборот, всем своим видом генерал-полковник Кузнецов выражал скепсис.

Василий Иванович прекрасно его понимал, сам был так настроен, уяснив за три недели войны простую мысль — сейчас наступать на немцев без поддержки танков, артиллерии и массы авиации бессмысленно — побьют, и ничего кроме напрасных потерь не будет. К тому же прибывающее по мобилизации пополнение лучше заблаговременно «втянуть» — а это лучше всего сделать в обороне, позиционный фронт такому практическому обучению только способствует. И судя по всему Генеральный штаб, который возглавил маршал Шапошников, бывший полковником в прошлую войну, эту аксиому осознал. Немцев удалось остановить на границе с Латвией — местное население бывшей Курляндской губернии настроено к советской власти не столько враждебно, в отличие от литовцев, скорее равнодушно в большей массе. И лишь немногие латыши приветствовали приход немцев — большинство жителей выказывали отчетливые антигерманские настроения, и на то были причины. Да попросту боялись, что вернувшиеся обратно остзейские бароны и рижские бюргеры покажут «кузькину мать» латышам, которые в период своей «независимости» просто экспроприировали и национализировали имущество, а самих немцев высылали на историческую территорию рейха. Тут все как в поговорке — «чует кошка, чье мясо съела».

Оставшийся под контролем его армии Зарасайский район Литвы был лояльным — эта часть уезда была заселена староверами, евреями, белорусами и поляками — и все они прекрасно знали, какие репрессии с массовыми убийствами начали проводить по отношению к ним литовцы — чудом спасшихся беглецов хватало, их рассказы подействовали лучше любой пропаганды.

Местные жители моментально сделали выводы — если такое творят литовцы, то, что будет, когда за дело примутся немцы. А так как латышей проживало всего две трети от общего числа, то поддержка оставшейся трети стала всеобщей. В той же Риге не только сформировали целый полк из рабочих, многие бывшие местные военные записывались добровольцами, как в прошлую войну, когда за короткий срок сформировали две дивизии латышских стрелков, отлично дравшихся с немцами на фронте.

— Все четыре отдельные танковые бригады, которые находятся в составе фронта, получат новые КВ и Т-26 из Ленинграда. А вот 1-й механизированный корпус Ставка у нас забирает, он нужен Западному фронту. А вот 3-й мехкорпус отводится в Ленинград на восстановление. В Пскове и Новгороде будут развернуты новые отдельные танковые бригады на основе тех кадров, которые мы уже передали, но мы их вряд ли получим обратно. Так что придется рассчитывать исключительно на то, что у нас осталось.

Генерал-полковник Кузнецов тяжело вздохнул — танков едва насчитывалось три сотни, и это с учетом сотни «плавающих» Т-37 и Т-38, забранных из состава стрелковых дивизий. Хорошо, что удалось отправить на ремонт в Ленинград много подбитых и поврежденных КВ и Т-26, вот эти машины обязательно вернут обратно. Вот тогда и можно будет наступать — но сейчас это невозможно. Он объехал фронт всех трех армий, все осмотрел — и лишь уверился в собственной правоте. Войска нужно привести в порядок, доукомплектовать, и лишь тогда ставить наступательные задачи…

Подбитый в Риге танк БТ-7 — с подходом германских войск местные националисты подняли восстание, но оно было очень быстро подавлено советскими частями и латышским рабочим полком. Подобное происходило и в других городах, в той же Лиепае — многие латыши отнюдь не приветствовали германские войска, а уходили вместе с Красной армией…

Глава 24

— Эти «двадцать шестые» и будем выпускать, всячески наращивая производство, благо все для этого сделано. И