Три звезды Форгетона - Настя О

Дуся оказалась настолько продуманной мстительницей, что сразу же заняла место, на котором он собирался заночевать. Потрясенный Жорик со шкафа сверкал на него оскорбленными глазами. По всему выходило, что фильдибурс тоже не ожидал настолько изощренной мести.

Недолго думая, Двайр подошел к креслу и аккуратно взял Дусю на руки. За что почти сразу же и поплатился: кошка выпустила когти ему в ладонь. С укоризной глянув на пушистую воительницу, Двайр, тем не менее, вместе с ней на руках уселся обратно в кресло. А Дуся, как ни в чем не бывало, улеглась на его коленях и продолжила дремать.

Кажется, все самое худшее осталось позади. А с бабушкой они уж как-нибудь разберутся.

Наверное, знай Двайр, чем обернется его наивная мысль, подумал бы тысячу раз, прежде чем засыпать в бабушкиной простыни. Но Двайр был слишком позитивен, а потому быстро уснул.

* * *

Когда в замке повернулся ключ, я подумала, что ослышалась. Открыла один глаз, проверила, что на улице все еще темно, и продолжила спать дальше. Когда в прихожей что-то загромыхало, я вообще не придала этому значения. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Дуся решила провести очередной утренний рейд по вещам.

Проснулась я только тогда, когда над ухом прозвучал изумленный мамин голос:

— Нет, я все понимаю… отец-пришелец, традиций наших не знает, филина дикого притащил… но чтобы спать в кошачьем кресле, прикрывая моей простыней самое дорогое — это перебор!

Вот тут-то в голове и щелкнуло: мама вернулась! Дети рядом завозились, и я мимоходом отметила, что на самом деле сейчас не так рано, как я думала. Иначе Машу с Мишей было бы не добудиться.

Я резко села на диване, отмечая, что Двайр уютно устроился на кресле с Жориком и Дусей и еще, похоже, не проснулся. Зато Лешка с ну очень ехидным выражением лица выглядывал из-за двери и смотрел то на бабушку, то на простыню, которой действительно были обмотаны бедра Двайра. Все ясно, точно был замешан и надеялся именно на такой результат. Ну, ничего, с ним попозже разберемся. Сейчас нужно было утихомирить огнедышащего дракона.

Маму, то есть.

Я подскочила с дивана и кинулась обнимать дорогую родительницу:

— Мама, как хорошо, что ты приехала! Мы так соскучились! Так истосковались! Ты не замерзла? Ты не заскучала? Чем ты там занималась? Как обратно доехала? Рассказывай скорей!

Говорила я это шепотом — часы на стене показывали восемь утра. Еще бы полчасика поспать мелким, иначе разнесут всю квартиру. Мама, тоже помня об этой особенности, понизила голос:

— На даче оказался Владимир Михайлович. Ты же знаешь, что мы с ним приятельствуем. Он тоже под новый год приехал проведать участок и очень удачно подкинул меня до дома. Я варенье привезла свежее! А вы тут… не пойми чем занимаетесь, — фыркнула она, кивая в сторону Двайра.

— У нас Мишка заболел, мам. Я два дня подряд чихала после разговора с тобой, может, что-то успела подхватить. Тут весело было, со «скорой» и мигалками.

Я решила давить на самое больное — любовь к внукам. Всегда срабатывало. Вот и сейчас — тоже.

— Да ты что! — охнула мама, всплеснув руками и тут же наклоняясь к Мише. — А сейчас как? Температуры нет вроде.

К тому времени проснулся Жорик и решил, что пришло время для его триумфального слова:

— Температуры нет, потому что отец передал сыну часть своего иммунитета. А до этого люди в темно-синих костюмах пришли и сделали мальчику укол, чтобы ночь прошла спокойно.

— Говорящая птица, — мама схватилась за сердце и присела на край дивана, чтобы не помешать детям.

На самом деле никакое сердце у нее не болело — это был стандартный прием, чтобы привлечь внимание. На Владимира Михайловича с дачи, кстати, действовало прекрасно. А вот Двайр с Жориком были не отсюда и про инфаркты, скорее всего, просто не имели представления. Поэтому и должного эффекта мамин посыл не произвел, так что она вернулась в свое обычное состояние и принялась рассматривать «зятя».

Кстати, проснувшегося.

А мама в тихом гневе была страшна. И милая внешность мягкой пышки в годах с короткой стрижкой, в модных брючках и свитере оказалась очень обманчивой. Мы-то с Лешкой давно привыкли, а вот Двайру наверняка это сделается в новинку.

— И что вы, не слишком молодой человек, сможете сказать в ваше дурацкое оправдание? — грозно посмотрела мама на моего бывшего. — Как докатились до жизни такой?

Двайр сглотнул. Похоже, от неожиданности позабыл, что может воздействовать на мою маму. И выдал невпопад:

— На корабле.

Мама закатила глаза, помещая Двайра в разряд полоумных пришельцев. Затем поднялась с дивана и обратилась ко мне:

— Узнаю, кто выдал этому вашему папе мою простынь, — устрою скандал, так и знай. На первый раз прощаю, он вроде у вас не буйный. Просыпайтесь и живо на кухню. Будете рассказывать бабушке сказки. А я пока переоденусь.

— Ой, а у нас ведь скоро Ирина Витальевна придет… — схватилась я за голову.

— Это еще кто? И почему ее зовут так же, как Лешину классную? — прищурилась бабушка.

— Это она и есть. Просто ушла из школы и решила поработать у нас няней.

— За три дня до нового года? — мама ни единому слову не поверила, зато сделала из полученной информации потрясающие выводы. — Значит, меня со счетов списали и замену уже нашли! Потрясающе. Вот это мы с Ириной Витальевной и обсудим.

С этими словами, гордо подняв голову и выпрямив спину, мама прошествовала к выходу из комнаты. Лешка, кстати, к тому времени уже успел исчезнуть. Смылся, как только услышал угрозу насчет простыни. Маленький паршивец!

Но я выдохнула. Я ожидала большей экспрессии, чем выдала мама. А это могло означать только одно: Двайр пришелся ей по душе. Значит, они с Ириной Витальевной точно перемоют ему кости…

Я посмотрела на бывшего извиняющимся взглядом:

— Сюрприз…

— Это точно, — согласился Двайр и, аккуратно переложив Дусю на сиденье кресла, прошлепал босыми ногами ко мне. — Вот уж не думал познакомиться с бабушкой своих детей в таком виде. Как будто