Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Совсем нехорошо, подумал я.

— А где ж мне помыться-то с дороги?

— К бабе Вере сходи, у них вроде есть вода.

Баба Вера вообще-то сестра отца, мне значит тетя, а маме золовка, но почему-то звали ее все бабой, жила через квартал в бараке, но улучшенного типа, с душем и сортиром в каждой квартире. Придется туда идти, чо…

Начало автобиографии.

Тут наверно надо бы сказать пару слов о моей биографии. Мать закончила тамбовский пединститут и была направлена по распределению в далекий-далекий город на западной границе страны, где и вышла замуж за отца, который там служил в ПВО. Потом родился я, спасибо матери с отцом, потом отца срочно демобилизовали, в 35 лет, ага, а через полгода он умер в горьковской больнице, мне 3 года было. В справке было написано «гипертония» и это даже не смешно. Болтали разное, что он там облучился, что отравился чем-то нехорошим, но слухи как говорится к делу не пришьешь — и вот осталась мать в 30 лет одна-одинешенька, не считая сопливого дитяти на шее. Замуж так и не вышла второй раз. А за отца мне лично пенсию платил военкомат, да, по 23 рублика в месяц, за 14 лет набежала достаточно крупная сумма, почти 4 тыщи, лежит в сберкассе на мое имя.

Конец автобиографии.

Ладно, кинул рюкзак в угол, там что-то звякнуло, что это? Вроде ничего железного у меня не было, полез внутрь — опа, я утащил у Пугачева все микросхемы из ЗИПа маслобойки плюс пульт диагностики, когда сдавал работу, включив автопилот. Ну и ладно, дуже перепрошую, батько, мени ця штука бильш трэба… может пригодится для чего-то в дальнейшем, а в Анютино-то ведь и подключить его правильно не смогут.

Надо мыться идти, мать собрала чистые вещи, заодно постирай там грязное, сказала, вышел в коридор — навстречу мне из своей конурки вывалился дядя Федор.

— Разрешите обратиться, тщ старший лейтенант, — сделал я под козырек жестом футболиста Дзюбы.

— Обращайся, — милостиво разрешил он, покачнувшись.

— Что, плохо? — спросил я, подхватывая его под правую руку, а левой у него не было ниже локтя.

— Да, что-то совсем расклеился я, Сергуня…

— Отставить уныние, дядь Федя, ты ж боевой офицер, ты же в танке под Сталинградом горел…

— Под Котельниковом.

— Ну неважно. Я к тому, что это ж разве проблемы по сравнению с 42 годом? Так, проблемки. Давай помогу.

Довел я его до кровати, посадил. Странный он был человек, никогда о себе ничего не рассказывал, разве что хохмы какие-то иногда вспоминал, а что он горел, это я случайно узнал из статейки в нашей автозаводской многотиражке.

— Чайку принести? Может таблетки какие? Или сразу пивка?

— Ничего не надо, Сергуня, вроде уже лучше стало… но все равно спасибо тебе.

Тут я вспомнил, что хотел сказать ему:

— Слушай, дядь Федь, у тебя же вроде гараж пустой есть, сдай мне его в аренду на пару месяцев, очень надо.

Машины в те времена не принято было на улицах оставлять, вроде и не угоняли их особо, но вот не принято и все тут.

— А тебе зачем?

— Да вот жигуленок у меня завелся первой модели, надо бы под крышу поставить.

— И откуда ж у тебя жигуленок взялся?

— Наградной, за ударную работу в колхозе, — бодро сказал я и, видя недоумение в глазах, тут же поправился, — шучу конечно, родственник дал покататься.

— Вон оно чо… хорошие у тебя родственники… ну ставь конечно, все равно мой мопед не жилец, ключи в пиджаке лежат… а пивка хорошо бы было…

— Айн момент, сбегаю вот помыться и принесу через полчасика, тебе какого, Жигулевского или может покрепче?

— Жигули давай, обмоем Жигулями твои Жигули… и Беломору еще, если не в лом.

Поскакал к бабе Вере вдоль бараков, они у нас начинались аккуратно во дворе нашего дома и тянулись к железке Доскино-Счастливая на протяжении двух примерно километров. Бараками кстати их никто не называл, говорили «щитки», видимо потому что собраны они были из реечных щитов. По степени комфортности, как я уже вроде заикался, щитки эти делились на 3 категории — первая, это отдельные квартиры, обычно двухкомнатные, есть сортир и душ, а на кухне газ, вторая это когда ничего из удобств нету, кроме света и тепла, но квартиры все-таки отдельные. Ну и последняя третья — классическая коммуналка с коридором во всю длину здания. В таких обитали «химики», условно осужденные лица, отрабатывающие свои срока на стройках народного хозяйства — вон у нас целый ряд таких домиков на улице Челюскинцев стоит.

Да, и по дороге не забыть пивасик закупить, а то 7 часов скоро, все закроется — заскочил в столовку на первом этаже нашего дома, 38 копеек все удовольствие стоило, ну и плюс Беломор за 22.

Полчаса — не полчаса, но в 45 минут я точно уложился, душ там только у бабы Веры был грязный, и пол очень скользкий, чуть не навернулся, и еще пахло там как-то странно. Ну и ладно, дареному коню в зубы не смотрят (меня всегда волновал вопрос, куда же смотрят дареному коню?), вернулся, загнал копейку в гараж, барахло там кое-какое пришлось переставить к дальней стеночке, зашел к дяде Федору, оставил пивас с папиросами, он было хотел и мне налить, я из вежливости плеснул себе полстакана. Да, пиво оказалось замечательным, кто бы мог подумать… разные там Будвайзеры с Пилзнерами и близко не стояли… тонкий хмелевой вкус, никакой кислоты и пена минуту целую стояла — ну просто супер.

Потом меня мама покормила, супом куриновым из той самой синей птицы удачи под названием «кура потрошеная 2 категории» плюс кисель, тоже вкусно, а киселя я сто лет не пробовал. Наши соседи, Усиковы, тоже сидели на кухне и ужинали, впятером, да. А нет, вчетвером, Валера-Холера где-то гулял, он поздно приходит. Дядя Вася, кряжистый такой здоровенный мужик с бровями, как у Брежнева, его жена тетя Валя, черненькая, маленькая и невзрачная, но о-о-очень разговорчивая, дочь Маринка, недавно помнится она в ползунках по коридору ползала, а поди ж, вытянулась и оформилась как, 13 лет уже, ну и мать дяди Васи и по совместительству свекровь тети Вали Вера Петровна (вот ее бы надо было звать баба Вера, но почему-то не прижилось такое). Как они впятером уживались в одной комнате, я понимал с большим трудом… особенно Валерик — в 18-то лет вникать в подробности интимной жизни родителей каждую ночь… А Вера Петровна была просто старая