Звоните Манькову! - Денис Деев

— А я-то почему? — искренне возмутился страж порядка.

— Потому что хахаль у Людки — полковник.

Дядя Миша комично надулся, переваривая информацию. А потом с явным чувством уязвленного достоинства скосил глаза на майорские погоны.

— Ну, я и сам не пальцем деланный, — буркнул он.

Мой богатый жизненный опыт подсказывал: в этой системе главное не размер и количество звездочек на плечах, а реальная должность и связи. Но сильно опускать дядю Мишу я не собирался. Мент он был, конечно, продажный, но в обозримом будущем вполне мог мне еще пригодиться.

— Так он не просто армейский полковник, — я понизил голос до заговорщицкого шепота. — И не мент. Он чекист, дядь Миш…

— Да ну? — участковый недоверчиво, но с явной опаской покосился на меня.

— Ага. Он на фотках прямо в форме был.

— Серьезно⁈

— А мне зачем вам врать? — я пожал плечами. — Полковник, васильковые петлицы, все дела. Мужик серьезный.

Дядя Миша потоптался на грязном сером снегу, шумно засопел. Желание продолжить наблюдения за «криминальным авторитетом» у него мигом испарилось. Он развернулся и, бросив через плечо короткое «Ладно, бывай», торопливо зашагал прочь от греха подальше.

Я зашел в подъезд, поднялся на Людкин этаж и нажал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась почти сразу.

— О! — Людка смерила меня взглядом и тут же уставилась на увесистый пакет в моих руках. — Это мне?

— Прости, но нет, — качнул я головой. — Домашних несу кормить.

— Молодец, — в ее голосе проскользнуло уважение. — А чего зашел-то? Только не говори, что влюбился.

— Не без этого, — хмыкнул я. — Но вообще надо было убедиться, что ты дома сидишь, а не ищешь на свою голову новые приключения.

— Ты за меня что, волнуешься? — она чуть склонила голову и кокетливо прищурилась.

— Переживаю. И вот еще что… — я выдержал паузу. — У тебя, оказывается, есть хахаль. Полковник КГБ.

Людка нервно рассмеялась и закатила глаза:

— Слушал бы ты поменьше бабок у подъезда.

— А это мысль! — перебил я ее. — Я им завтра тоже обязательно расскажу.

— Расскажешь что⁈ — она совершенно перестала понимать, куда я клоню.

— Что у тебя любовник — чекист.

— Да нет у меня…

— Есть! Ты просто сама еще об этом не знаешь, — улыбнулся я и в красках пересказал ей свой недавний диалог с участковым.

Людка нахмурилась, задумчиво облокотившись о дверной косяк.

— Значит, этому козлу всё-таки мало пятихатки показалось…

— Мало, — согласился я. — Но думаю, теперь-то он тебя точно в покое оставит. Проверять, какие там у тебя полковники-поклонники, у него кишка тонка. Ладно, пойду я. Дома ждут.

— Погоди, — уже с нескрываемым любопытством спросила Людка, когда я развернулся к лестнице. — А что у тебя с твоим бизнесом?

— В процессе. Как только открою — ты узнаешь об этом первой.

— Вот балбес… — тихо произнесла она себе под нос.

Щелкнул замок, и дверь закрылась, оставив меня одного на тускло освещенной лестничной клетке.

Когда я зашел домой, сестренки уже крепко спали. А вот мама… мама меня дождалась.

— Олег, это откуда? —спросила она, заметив в моих руках увесистый пакет.

— Из киоска «Союзпечати», — попытался отшутиться я, выдавив самую беззаботную улыбку, на которую только был способен.

— Я не шучу, — голос матери дрогнул, но остался строгим. В ее глазах плескалась тревога.

— А я шучу, — я прошел на кухню и поставил пакет на стол. — Мам, расслабься. Ты вырастила умного сына, который из-за пакета тушенки точно в тюрьму не сядет. Совсем не тот калибр.

— Но откуда ты взял деньги? — не унималась она, недоверчиво глядя на выпирающие жестяные банки.

— Заработал, —ответил я. — Абсолютно честным и безопасным трудом.

«Насчет того, насколько этот труд был безопасным… это, конечно, большой вопрос», — подумал я, когда память услужливо подкинула свежее воспоминание о ноже у самого бока.

Но впредь мне определенно следовало быть в сто раз осторожнее и просчитывать риски. Хотя бы ради того, чтобы мама не расстраивалась.

Мама тяжело вздохнула, и посмотрела на меня с надеждой.

— Я тебя очень прошу — доучись спокойно, — тихо произнесла она. — Не бросай институт. Деньги… найдем как-нибудь. Выкрутимся. Всего два года осталось. Дотянем.

— Конечно, дотянем, мам, — мягко ответил я.

Врать прямо в глаза матери было физически тяжело. Свежая справка об академическом отпуске, аккуратно сложенная и спрятанная в нагрудном кармане, сейчас прямо-таки жгла мне грудь сквозь ткань рубашки. Но я четко понимал суровые реалии этой эпохи: вариантов быстро выбиться в люди, заработать серьезный капитал и вытащить семью из нищеты, не бросая при этом институт, у меня просто не существовало. Время требовало жестких решений.

* * *

Было обычное утро в институте. Студенческое крыльцо давно стало тем самым местом встреч, которое изменить было нельзя. Подойдя к приятелям, я торжествующе помахал перед их носами свежей справкой.

— Всё, друзья мои — свобода! — объявил я. — Академ на год!

— Где взял? Сколько стоит? — тут же оживился Толик.

— Ты хорошо подумал? — с сомнением нахмурился Серега.

— Отвечаю сразу на все поставленные вопросы, — я аккуратно убрал заветную бумажку во внутренний карман куртки. — У нас появилась отличная возможность штамповать такие справки на потоке. Закупка — пятьсот рублей. Продавать страждущим будем за штуку. Ты, кстати, клиентов на наше «медобслуживание» нашел?

— Да, троих, — кивнул Серега.

— Ну вот и отлично. Первые легкие заработки.

Я подумал о том, что везде и сразу я быть просто не мог. Медицинские справки были сущей мелочью, бизнесом чисто для поддержания штанов на первых порах. Поэтому это медицинское направление надо было срочно делегировать. А жаль! Алёнка… ну, как-то запала она мне в душу, что ли. Я бы с огромным удовольствием увиделся с ней еще раз. А может, и не один раз. Но что было делать? Одновременно в десяти местах я находиться не мог физически.

— Серег, — я повернулся к другу, — ты пока думаешь, бросать тебе учебу или нет, займись-ка справками. Я тебе телефон одной особы из больницы дам. Собирай с пацанов деньги и ей закидывай. Только