Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Просто. Чисто. Быстро.

Если всё пойдёт по плану.

— Знаешь, что хуже боя? — спросила Джоанна, нарушив тишину.

— Ждать боя, — ответил Пит, не открывая глаз.

— Точно. Когда дерёшься — некогда думать. Просто делаешь. А когда ждёшь — думаешь. И это хуже.

— Поэтому я планирую. Пока жду — прохожу каждый шаг в голове. Снова и снова.

— Звучит утомительно.

— Зато, когда начинается — тело уже знает, что делать.

Джоанна кивнула, спрятала зажигалку:

— А я просто представляю, как горит архив. Как бумаги вспыхивают одна за другой. Как огонь пожирает их чёртовы отчёты, планы, приказы. Всю эту документированную жестокость. И мне становится легче.

— Огонь — твой способ справляться со стрессом.

— Огонь — мой способ мстить, — поправила она. — А справляюсь со стрессом я с помощью сарказма. И твоего общества, кексик.

Пит усмехнулся:

— Рад быть полезным.

***

03:40. Ещё час десять.

Холод становился сильнее. Пит чувствовал, как затекают ноги, как напрягаются мышцы спины от неподвижности. Он пошевелил пальцами в ботинках, размял плечи — аккуратно, без резких движений. Нельзя допустить, чтобы тело застыло. Когда начнётся — нужно будет двигаться быстро.

Где-то внизу прошёл патруль — две фигуры в форме, неторопливо шагающие по пустой улице. Остановились у фонаря, прикурили. Постояли. Пошли дальше.

Рутина. У них тоже своя рутина. Обход, проверка, отчёт, смена. Они не ждут нападения. Здесь, в сердце Капитолия, никто не ждёт нападения.

— Рейк, — сказал Пит в канал. — Доклад.

— Улица чистая. Патруль прошёл десять минут назад. Следующий — примерно через десять. Всё тихо.

— Хорошо. Продолжай.

— Есть.

Джоанна зевнула — широко, не прикрывая рот:

— Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть на крыше в Капитолии и ждать, пока можно будет кого-то убить, я бы рассмеялась. А теперь вот сижу. И даже не смешно.

— Прогресс, — заметила Нова.

— Или деградация. Смотря как посмотреть.

Нова открыла глаза, взглянула на неё:

— Ты нервничаешь. Поэтому болтаешь.

— Я не нервничаю. Скучаю.

— Это одно и то же. Разные слова.

Джоанна усмехнулась:

— Может, предложишь посчитать овец?

— Предлагаю молчать. Так время идёт быстрее.

— Враньё. Время идёт медленнее. Потому что нечем занять голову.

Пит слушал их перепалку вполуха. Это нормально. Джоанна справлялась через разговор. Нова — через тишину. Лин — через работу. У каждого свой способ.

04:00. Ещё пятьдесят минут.

— Лин, обновление?

— Сеть проседает сильнее. Готовится к сбою. Прогноз подтверждается: 05:02, плюс-минус две минуты. Окно будет устойчивым.

— Отлично.

Город продолжал жить. Огни мигали. Машины гудели вдалеке. Люди спали, работали, жили — не зная, что через час их мир изменится. Не сильно. Они даже не заметят сразу. Но изменится.

Снабжение начнёт сбоить. Грузы будут опаздывать. Боеприпасы не дойдут вовремя. Система координации рухнет. И Капитолий начнёт проигрывать войну — медленно, незаметно, но неотвратимо.

Всё благодаря одному человеку, который сидит в кабинете на четырнадцатом этаже и не знает, что эта ночь — его последняя.

***

04:20. Тридцать минут.

Напряжение нарастало. Пит чувствовал его — не в себе, в группе. Джоанна перестала щёлкать зажигалкой. Нова открыла глаза, начала разминать руки. Лин чаще поглядывала на экран.

Все готовились. Неосознанно, автоматически. Тело знало — скоро начнётся.

04:25.

Пит поднялся. Размял плечи, потянулся. Хрустнули суставы. Мышцы отозвались лёгкой болью — затёкшие, холодные. Он сжал кулаки, разжал. Проверил нож на предплечье, пистолет на бедре. Всё на месте.

Остальные последовали его примеру. Джоанна встала, покатала головой — хрустнули позвонки. Нова поднялась бесшумно, проверила снаряжение. Лин спрятала планшет, поправила наушник.

— Готовимся, — сказал Пит. — Через пять минут выдвигаемся.

Никто не ответил. Не было нужды.

Полтора часа ожидания закончились.

Китнисс, Рейк — последняя сверка:

— Китнисс, статус?

— Всё чисто. Патруль ушёл семь минут назад. Окно на четырнадцатом погасло пять минут назад — похоже, Бейн закончил работу. Но он всё ещё в здании: свет в приёмной горит.

— Понял. Рейк?

— Улица пустая. Всё тихо.

— Хорошо. Держите позиции. Мы выдвигаемся.

Пит посмотрел на группу — Лин, Джоанна, Нова. Три человека, от которых зависит успех операции. Три человека, которые доверяют ему свои жизни.

— Пошли, — сказал он.

И шагнул к краю крыши.

Работа началась.

Глава 25

04:30

Пит шагнул к краю крыши первым.

Оглядываться не стал — знал, что остальные следуют точно за ним. Полтора часа ожидания закончились. Теперь каждое движение было частью плана, каждая секунда — на счету.

Четыре здания. Три прыжка. Два спуска. Один подъём.

Он перепрыгнул на соседнюю крышу — расстояние меньше двух метров, площадка твёрдая. Приземлился мягко, на носки, перекатился на всю стопу. Беззвучно. Как учили. Как делал сотни раз.

Джоанна прыгнула следом — чуть резче, но так же тихо. Нова за ней — почти неразличимая тень в темноте. Лин последней — с планшетом, прижатым к груди, приземлилась аккуратно, присела на корточки, выровнялась.

Никто не говорил. Не было нужды.

Ночной Капитолий дышал вокруг них. Огни мигали внизу, где-то гудели машины, где-то смеялись люди — обрывки чужих жизней, долетавшие снизу. Город жил и не знал, что над его головой движутся тени.

Следующее здание было ниже — спуск по металлической лестнице, приваренной к стене. Пит проверил крепления взглядом: ржавчина, но держится. Спустился быстро, ступая на края перекладин, где металл крепче. Остальные следовали — один за другим, без суеты, без лишних звуков.

Внизу — узкий карниз. Пятнадцать сантиметров ширины. Двадцать метров длины. Под ним — улица, патруль, возможная смерть.

Пит не смотрел вниз. Смотреть вниз — значит думать о падении. Думать о падении — значит упасть.

Он пошёл вдоль карниза — боком, спиной к стене, руки чуть в стороны для баланса. Шаг. Ещё шаг. Бетон под ногами холодный, местами крошится. Дыхание ровное. Пульс спокойный. Просто идти. Просто не думать.

— Внизу патруль, — тихо сказала Лин в канал. — Двое. Идут в нашу сторону.

Пит остановился. Замер. Стал частью стены.

Остальные замерли следом — Джоанна прижалась к бетону, Нова застыла в полушаге, Лин перестала дышать.

Голоса внизу — неразборчивые, ленивые. Шаги по асфальту. Миротворцы разговаривали о чём-то обыденном: может, о смене, может, о доме. Не о войне. Не о повстанцах. Просто разговор двух усталых людей в конце ночной