Летний снег - DtPrince

— И мы так мило беседовали, — пожаловался Орочимару, вновь улыбнувшись. — Но ты ведь понимаешь, что такой план тоже не обойдётся без… Необходимых жертв? И как Цунаде-химе отнесётся к ним, хм? — он перевёл взгляд на блондинку. — Учитель умрёт от моих рук, а я, судя по всему, стану национальным героем. Недурно, как скажешь?

Цунаде ничего не ответила, молча смотря на свои руки под обеспокоенным взглядом Шизуне.

— А Джирайя? — продолжил нукенин, не переставая улыбаться. — Только представь его лицо! Увидь он тебя с Хаку-куном, увидь он меня… Как думаешь, учитель призовёт его скоро? Возможно, мы даже скрестим оружие в битве. Ах, я начинаю вспоминать старые добрые времена…

— …Хорошо, — тихо сказала Цуна. Одно слово прозвенело в внезапно упавшей тишине.

— …Что, прости? — моргнул нукенин.

— Я не испытываю слепой любви к учителю, что бы ты не думал, Орочимару, — хмыкнула девушка. — Почему ты так удивлён? Думаешь, я не понимаю, в какой грязи он измазался со своим старым дружком? Не только ты изучал секретные документы. Не только из-за Дана и Наваки я покинула Коноху. Мне будет неприятно, но я переживу его смерть. Но запомни вот что, — она легко ударила сжатым кулаком по столу, заставив дорогое, прочное дерево жалобно крякнуть. — Я буду пристально наблюдать за твоими действиями. Насколько аккуратно ты ведёшь себя. Сколько смертей после себя оставляешь. И если мне покажется хоть на мгновение, что ты переступил черту? Ты узнаешь, что чувствовал Какузу в момент своей финальной смерти.

— …Ох, ты меня прямо засмущала, — помахал себя ладонью Орочимару — Так ли себя чувствуют простые люди после признания в чувствах? Кажется, у меня аж закружилась голова от переполняющих меня эмоций. Принцесса, как я рад, что увидел тебя такой…

— Тьфу. По тебе всегда рыдал театр Кабуки, — скривилась куноичи. — …Пусть Якуши принесёт нам технику и останки. До Экзамена.

— Подожди-подожди, — засмеялся Орочимару, — Жадность — всякому горю начало. Если я так просто всё отдам, то у вас не останется причин мне помогать! Кабуто-кун, меня хотят облапошить!

— Как страшно жить, Орочимару-сама, — спокойно ответил парень, поправив очки.

— Мы согласны и просто на останки Узумаки, — произнёс я.

— Ну конечно вы согласны. Тогда вам останется выбить технику из не особо сопротивляющегося Хокаге и твои цели окажутся достигнуты. Я могу предложить вам лишь сам Эдо Тенсей, исключительно в качестве жеста доброй воли.

— Модифицированный? — уточнил я.

— Интересуешься моими скромными усилиями, Хаку-кун? — лукаво улыбнулся Орочимару. — Однако, вынужден отказать. Мне ведь и самому потом использовать Нечестивый Призыв. Кто знает, что сможет подготовить ужасный Мастер Печатей, если увидит его структуру?

— Тогда передашь нам оригинальное киндзюцу в течение недели, — хмыкнула Цунаде. — Раз уж у тебя уже готова твоя особая версия.

— Ожидайте ещё одного визита Кабуто-куна. Может, он даже не будет стесняться моего присутствия, и вы сможете вдоволь наговориться о чудесах медицины. Разве не замечательно?

— …Мы и так работаем вместе в госпитале, Орочимару-сама.

— Ох? Ну ладно, — разочарованно пожал плечами нукенин. — Если вам нужно будет со мной связаться, ты знаешь, как, Цунаде. Было приятно увидеть тебя вновь.

С этими последними словами его фигура исчезла в облаке дыма. Обратный призыв.

Слизь, однако, никуда не исчезла.

— Я провожу тебя наружу, Кабуто-кун, — холодно произнесла Шизуне, пристально уставившись на парня. Тот лишь скромно улыбнулся, сверкнув очками.

— …Якуши, — подала голос Цуна. — Как умерла Ноно?

Парень замер на секунду. Спустя мгновение он тихо ответил.

— Несколько ножевых ранений в брюшную полость. Хоть к тому моменту я уже достиг определённых высот в медицине, боюсь, что момент смазался в моей памяти, и я не могу сказать конкретно, какое именно послужило её быстрой кончине. Мы оба были под прикрытием. И она не узнала, кем я являлся, до самого конца.

Слова падали аккуратно, выверенно, будто он читал отчёт.

— Ты знаешь, что Орочимару работал с Данзо. Как ты можешь служить ему?

— Потому что Орочимару-сама видит меня настоящего, — ответил парень лаконично.

— У него кризис идентичности, — подал голос я, заставив Кабуто повернуться ко мне с прищуренным взглядом. — Такое часто бывает у шпионов и двойных агентов. Когда в ролях и масках теряешь самого себя. Я знал одного такого человека.

— И что же с ней случилось? — в голосе парня проскользнул лёгкий интерес.

— Фокус не в вопросе, «кто ты такой». Самый важный вопрос — «чего ты хочешь?» — уклонился я от прямого ответа. — Что в тебе вызывает эмоциональный отклик? Какого окраса? Почему? Найди ответ, который станет твоим якорем. Что-то простое и понятное, что-то, что помогает тебе вставать по утрам.

— Я учту твои слова, — вежливо поклонился Кабуто, но я видел, что он пропустил их мимо ушей. С одной стороны, вполне возможно, что я избавлю себя от головной боли, просто убрав угрозу в его лице сейчас. С другой… Его помощь может оказаться неоценимой, когда наступит время Ооцуцуки.

— Ты ведь не всегда был шпионом, — добавил я ему в удаляющуюся спину. — Что ты чувствовал, когда ты был просто Кабуто, сыном Якуши Ноно? Вместо того, чтобы продолжать лепить себе новые маски, почему бы не попытаться вспомнить, что ты делал до этого?

Он не ответил мне.

— Данзо всегда любил играться со сломанными куклами, — устало качнула головой Цуна спустя какое-то время. — А Орочимару, сколько его помню, восхищался искусством кинцуги. В какой-то степени им было суждено сойтись.

Шизуне вернулась к нам с неуверенным выражением лица. Она с какой-то опаской бросала взгляды то на меня, то на Цунаде. Наконец, она набралась решимости:

— Мы… Мы действительно позволим ему?..

— Это ты у Хаку спроси. Он, похоже, всё уже решил, — едко бросила девушка.

— Скажи одно слово, и я отброшу всю идею целиком. Мы можем поискать другие пути получить желаемое. Но Цуна… Орочимару нападёт на Лист в любом случае, — мягко напомнил ей я. — Он будет готов, он будет знать, что мы знаем, и он будет не один. Вопрос лишь в том, сможем ли мы справиться своими силами? К тому же… Я подозреваю, что он не совсем в своём уме, и держится лишь за счёт своего гения.

— Постой… О чём ты? — удивилась блондинка, позабыв на мгновение о своей обиженности. — Что ты имеешь в виду, «не в своём уме»?

— Он буквально отрывает куски от своей души, запечатывая их в других людей, — вздохнул я тяжело, припоминая забавную параллель с хоркруксами из одной серии книг. — Он продолжает эксперименты над собой, и… Ты заметила? Его тело, в смысле.

— Что