"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Девушка отставила стирку, отряхнула руки и вытерла их о передник. Вполне милая простушка без единой капли косметики на лице и традиционных начёсов, русые волосы забраны платком. В клетчатом сером платье, сером фартуке и сандалиях на босу ногу. Очень даже приятная, если не придираться к грубоватым чертам лица и на время забыть о её подработке у Харитоновых. Довольно худая по меркам эпохи, на вкус Леонида — самое то.

— Я же всё рассказала милиции, потом следователю…

— Но в деле осталось слишком много неясностей. Включая главное — кто из троих отдыхающих задушил вашу напарницу. В прокуратуре СССР недовольны темпом и результатами расследования, сюда прибыла комиссия, чтобы разобраться. Я в её составе.

— Такой молодой и Прокуратура СССР… Москва…

Прозвучало почти так: это, наверно, рай земной и лучшее в раю место.

— Ещё раз показать удостоверение?

— Не надо. Полкан, сидеть!

Леонид вошёл за калитку, стараясь не наступать в кучки куриного помёта.

— Мама и брат дома?

— До трёх их не будет. Заходите. Вас, надеюсь, можно не бояться?

— Что проснётесь мертвой и задушенной? Не наши методы. Я, если нужно, предпочитаю стрелять.

Он показал кобуру, девушка вздрогнула, не зная — смеяться шутке или паниковать.

Внутри изба очень напоминала его дом-пятистенок, только куда более ухоженный двумя парами женских рук. Татьяна усадила непрошенного гостя за стол с вышитой вручную скатертью, предложила чаю из трав, он не отказался. Разговор завёл неспешный, прекрасно понимая, что оба его коллеги плотно увязли в прокуратуре и милиции, их лучше не отрывать, времени полно. Даже если родня вернётся, ничто не мешает продолжить вне кухни.

В окошко через белые занавески лупил яркий свет, за марлевым пологом жужжали мухи, не найдя дорогу внутрь хаты. Вообще, обстановка совершенно не располагала к допросу. Патриархальный и непритязательный сельский уют… Наверно, останься он в Мяделе, со временем нашёл бы себе такую же милую деваху, только без прошлого в секс-индустрии, и остановил на ней выбор. Примерно так, за чашкой чая на вышитой скатерти, проходила бы львиная часть его внеслужебной жизни, 2026 год окончательно растворился бы в памяти и казался сном, если даже не галлюцинацией.

— Райка хорошая была. Добрая. Не отказывала. Да только залетела в 16… Подробности не важны, в общем, после у неё детей быть не могло.

— Грубо сделанный аборт, — догадался Леонид. — Конечно, беременность у такой молодой в деревне — скандал, официально к врачам не пойти, только народные методы, иначе огласка, встанет вопрос — кто отец…

— Агроном. Женатый. Сволочь.

И сломал девке жизнь, повернув её на колею, которая привела на остров Чайчин обслуживать партаппаратчиков и в могилу. Придушить бы самого гада, да только в одиночку не истребишь всё зло этого мира. Надо сосредоточиться на задании — найти убийцу.

— Значит, у неё сорвало тормоза, и она бестрепетно давала всем на бляд-хате у Харитоновых?

— Ну как бестрепетно… Её пригласили. Напоили. Использовали. Дали денег. Поймите, мы же здесь запертые как в клетке. Райкины родители были членами колхоза, моя мама — тоже. Значит, и мы с Раей — колхозницы. Паспортов нет. Попробуй сбеги, без паспорта никуда — ни на учёбу, ни на работу устроиться, ни в общежитие заселиться. Съездить на время — только с разрешения председателя, а ему вечно не хватает доярок, стадо-то большое.

В прошлом мире, насколько помнил Леонид, вывод людей из колхозно-крепостной зависимости начался только в 1970-х годах с паспортизацией. И то институт прописки жёстко ограничивал свободу передвижения. Молодые парни не только не косили от армии, но рвались в неё, желая сбежать из колхоза, а там — в военное училище, не придётся возвращаться в деревню убирать навоз за свиньями, кому этот труд не по душе. Вроде бы при Шелепине, а уж в полный рост при Гагарине паспортизация селян началась куда раньше, но Татьяна уверяла: в Браславском районе милиция не выдала ни единого «серпасто-молоткастого» труженикам колхозов.

— И что же Рая хотела вместо паспорта?

— Понравиться. Чтоб её увёз в город какой-то большой начальник, кому председатель не посмеет отказать.

— Но все начальники — женатые! Семья — базовая ячейка социалистического общества, даже если глава семьи трахается направо и налево в охотничьих домиках на уединённых островах.

Таня не ответила. В больших синих глазах читалось: а что нам ещё оставалось?

— Извиняюсь за нескромный вопрос, но ответ мне необходим для понимания произошедшего в ночь на 16 июня. Вы тоже оказывали интимные услуги отдыхающим?

— Не-ет! — у неё даже щёки вспыхнули. — Не хочу себе такой судьбы. Райка сразу нескольких обслуживала. Я девочкой замуж выйду.

— Неужели?

— Да! Практически не пью, чтоб не воспользовались.

— Но если мужика-начальника в пьяном угаре накрывает влечение, и он уверен в своей безнаказанности…

— Бывает, — спокойно подтвердила невинная. — Если Райки ему не хватало, приходилось ублажать. Пальцами, ротиком. Но не тем местом.

Если сейчас разразиться нравоучительным спичем, что советская комсомолка не имеет права позорить себя подобным поведением, Леонид почувствовал бы себя последним козлом. Виноваты не эти две девки, а рабовладельческий колхозный строй СССР, одних державших в невидимых кандалах без паспорта, другим дарующий практически полную безнаказанность. К тому же отец Татьяны исчез несколько лет назад, маме, вкалывающей в колхозе за гроши, нужно помогать, ещё братик есть.

Это творится в государстве, чей космический корабль первым доставил человека на Луну и привёз обратно.

Леонид не ударился в морализаторство, обещал разобраться с задержкой в паспортизации, после чего девушка весьма подробно рассказала о событиях рокового вечера. Описала троих отдохнувших, оказалось — не партаппарат. Старший был из Москвы, двое местных представляли республиканское министерство торговли и отвечали за розничную торговлю морепродуктами. Не сильно понимая, что же она услышала, Татьяна рассказала, что в ящиках с сельдью в Белоруссию едут лишние килограммы, три-четыре в каждом ящике. Эти двое должны передавать москвичу деньги за излишек.

Леонид постарался сохранить нейтральное выражение лица. Наивная девица только что раскрыла прокуратуре совершенно глобальную по масштабу замысла схему! Селёдка последний год стала в Белоруссии дефицитом, когда её «выбрасывали» в магазинах, в очереди дрались. Естественно, значительная часть расходилась из-под прилавка и без кассового чека. Золотое дно неучтённой налички. При том, что объём выловленной рыбы более чем покрывал внутренние нужды Союза и