"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Спасибо.

— Не за что, валенок, — и он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не вошел в пол. — А тут вообще кормят?

— Пошли покажу тебе нашу студенческую столовую.

— Годится!

И здоровяк зашагал к столовой, насвистывая что-то.

Я остался стоять у окна. За стеклом начало вечереть. Где-то внизу смеялись студенты. Вдоль дорожек зажглись фонари. Обычная, мирная картина.

Как раз в это время из дверей распределителя вышли мои жены в компании друзей. Судя по усталым, но довольным лицам, все прошло так, как и планировалось. Маша и Света немного размялись, выпустили пар и теперь чувствуют себя намного лучше.

А где-то там — в неизвестном месте, в плену черного кристалла, который даже Валера не смог разрушить — медленно угасал Лермонтов.

— Лора, — сказал я. — Свяжи меня с Булатом. Прямо сейчас.

Я закрыл глаза.

Времени мало. Врагов много. Каналы все еще не восстановлены. Но ничего. Мы справлялись и не с таким. Хотя, если честно, именно с таким мы еще не справлялись. Но кого это когда останавливало?

* * *

Лаборатория Старостелецкого.

КИИМ.

Три часа спустя.

Валерьян Валерьевич Старостелецкий не спал уже тридцать два часа. Впрочем, он к этому привык. За долгую карьеру в институте он научился обходиться без сна, когда дело касалось чего-то по-настоящему интересного. А черный снег был интересным. Невозможно, ненормально, запредельно интересным!

К тому же, сонливость отлично снимала пропущенная через тело энергия.

Его лаборатория — небольшая комната на втором этаже учебного корпуса — была завалена приборами, склянками и записями. На столе, на единственном свободном уголке, лежала недоеденная булочка, которую ему принесла студентка два часа назад. Булочка засохла.

Старостелецкий забыл о ее существовании. Он сидел перед увеличительным артефактом — стеклянной полусферой размером с арбуз, внутри которой плавали увеличенные образцы черного снега. Каждая частица была подсвечена разными цветами в зависимости от энергетического состава.

И вот что его пугало.

Частицы были упорядочены. Не хаотично разбросаны, как бывает в случае обычной магической энергии кристаллов. Они выстраивались в структуру — геометрически правильную, почти кристаллическую.

— Как соты… — пробормотал он. — Нет, как нейронная сеть…

Он достал блокнот и начал лихорадочно рисовать. Руки тряслись, но не от нервов, а от возбуждения.

За двадцать лет изучения аномалий, метеоритов и прочей магической чертовщины он видел многое. Энергию Хаоса, разлагающую материю до атомов. Энергию божеств, которая искажала пространство. Энергию метеоритных кристаллов, что питала всю магию этого мира.

Но то, что лежало перед ним, не было ничем из перечисленного. Это была энергия другого происхождения.

— Оно не просто накапливает… — прошептал Старостелецкий, откладывая блокнот. — Оно создает что-то…

Он потянулся к телефону, чтобы позвонить Горькому, но замер. Одна из частиц черного снега внутри полусферы шевельнулась. Без какого-либо внешнего воздействия.

Старостелецкий медленно отодвинул стул от стола.

Частица снова двинулась — к соседней. Коснулась ее, и обе засветились серым.

— Ох ты ж…

Он схватил телефон и набрал номер директора.

— Алексей Максимович! — голос Старостелецкого дрожал от возбуждения. — Оно живое! Чертов снег, он живой! Частицы самоорганизуются!

На том конце провода повисла пауза.

— Изолировать, — спокойно ответил Горький. — Немедленно. Никого не подпускать.

— Уже делаю!

Старостелецкий бросил трубку и начал лихорадочно рыться на полках в поисках защитных артефактов. Когда вокруг сферы был возведен купол, он отступил к стене и уставился на образец.

Частицы внутри продолжали двигаться.

Глава 8

Самый страшный момент в жизни Валеры

Столовая КИИМа в вечернее время — это отдельный вид спектакля.

Представьте себе огромный зал с высоченными потолками, длинными деревянными столами и лавками, на которых помещается по двадцать человек с каждой стороны. От отдельных островков с едой пахнет мясом, хлебом, жареными овощами и бог знает чем еще. По залу лавируя между собой, ходят студенты. Учебный день закончился для многих, и в это время тут самый аншлаг. Охрана столовой тоже не дремлет, но сторожит чисто номинально — для молодых и неопытных. Старички давно поняли, что для стычек столовая не самое удачное место. Может прилететь и от других, и от тех, кто только вернулся из Дикой Зоны и хочет спокойно пожрать.

По центру зала, будто линкор в устье реки, двигался Валера, попутно собирая на себе взгляды всего зала.

— Так, это я беру. — Он ткнул пальцем в первый поднос с котлетами. — И это тоже. И вот это с пюрешкой. А это что?

— Котлета с грибами, — ответила рядом стоящая девушка.

— А покрепче есть что-нибудь?

— Это столовая, а не бар!

— Жаль, — Валера подхватил три подноса одновременно. — Мишаня, двигай. Я нашел стол.

Он действительно нашел стол. Вернее, занял его. Четверо студентов, которые до этого мирно ужинали, обнаружили, что к ним подсаживается двухметровый мужик в гавайской рубашке, и решили, что их ужин закончен.

— Куда побежали⁈ — удивился Валера, расставляя подносы. — Я просто есть хочу.

— Валер, они тебя боятся, — вздохнул я, устраиваясь напротив.

— Надо же, а в мое время такого не было. Деградация какая-то.

— Да не в этом дело, — вздохнул я. — Многие помнят, как ты держал портал голыми руками.

Я взял себе котлету с пюре и компот. Есть хотелось зверски. Последний раз мы перекусывали утром, перед выходом в Дикую Зону, и с тех пор прошло часов десять активных приключений, переговоров и одного неудавшегося боя с тридцатиметровым кристаллом.

Лора материализовалась на лавке рядом со мной, скрестив ноги. На ней был фартук с надписью «Котлета залетит». Откуда она это берет — загадка. Ну и конечно, кроме фартука на ней ничего не было.

— Котлеты тут неплохие, — заметила она. — Свиная шея, чеснок, немного розмарина.

— Ты определила состав по виду?

— По запаху. Мои сенсоры калиброваны лучше, чем твой нос. Кстати, у тебя кусок пюре на подбородке.

Я вытерся.

Минут через пять в зал ввалилась знакомая компания. Первой шла Маша. Красные пряди выбились из-под хвостика, на губах довольная улыбка. За ней шла Света. Она же, наоборот, распустила волосы. Обе выглядели уставшими, но то был тот самый приятный вид усталости, который бывает только после хорошей тренировки.

За ними плелся Дима. Он что-то рассказывал Антону, оживленно жестикулируя. Тот, как обычно, слушал молча с непроницаемым лицом,