Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Мне уже было всё равно. Тупо хотелось убраться подальше от этого бардака.

Да и вообще — что-то я накатался по подземельям.

Задумчиво оглядев состав, Зондер тяжело вздохнул, оглушительно рявкнул самой настоящей сиреной, и маленький поезд двинулся в обратный путь. Жидкий заслон помахал нам руками, опять потянулись стыки тюбингов, бетонные выемки и ниши, непонятные ящики и двери. Несмотря на заявленную мощность, тащились мы еле-еле. Да и пути в неважнецком состоянии.

Я с интересом посмотрел, как Зондер заботливо спрятал свой дорогущий автомат в мягкий чехол, взамен вытащив две двустволки и обычный АКМ, который тут же пристроил на турель, нацелив прямо по курсу.

— Пусть пока полежит, красавчик, — ничуть не смутился он. — Того и гляди за решётку зацепишь.

Ну да, зрителей же нет…

Вскоре мы проехали место страшной битвы. Практически никаких следов, местные уже всё прибрали. Обратив внимание Зондера на необычный объект, сам я остался в машине — буду прикрывать, не могу, дрожь пробирает, как только посмотрю на выцветшую табличку под лампой в коконе из проволоки. Вспомнить страшно, сразу подташнивает!

Охотник не сильно удивился.

— Интересно, почти под носом. Разве сам всё высмотришь, а местные ленивы, как тюлени. Тут столько понатыкано по всему Метро…

Он поднялся по выщербленным бетонным ступенькам, внимательно осмотрел три двери, узкий пандус-площадку, заглянул внутрь.

— Повезло тебе, брат, вовремя норка подвернулась, — констатировал он, вернувшись в кабину.

— Я знаю.

Изредка Зондер останавливал состав, быстро выходил, подключал странную гарнитуру к спрятанному на стене тоннеля штепселю и быстро с кем-то переговаривался, то ли докладывая, то ли выясняя обстановку.

Какое-то время мы ехали молча.

Только многократно отражённый от изогнутых стен рокот дизеля, стук железных колёс и погромыхивающие на стыках сцепки…

Пару станций я просидел, не обращая внимания ни на что вокруг — задумался о будущих отношениях с Верочкой Уизерли из игрового Ривет-Сити, словно Элли, перенесённой в мир Рассадника. Как хозяйка гостиницы отреагирует на необычный кожаный подарок? Закрутится ли колёсико? Вот в чём не специалист, так это в ухаживаниях.

Изредка приходящие ко мне земные матильды всегда были просты, как гайки, ни на что не претендовали, продолжения либо укрепления отношений не требовали. Я плыл по течению. Тут же требуется нечто другое… Закутался в куртку, ещё и брезент сверху накинул. Погрузился в мечты, можно сказать. Поэтому неожиданный вопрос Зондера пропустил, как новичок хороший хук опытного боксёра.

— Стёпа, ты ведь оконечник? — спросил он после того, как позади остался очередной перрон.

— Не понял вопроса? Что имеешь в виду?

— Ну как что… Детей нет? На тебе всё кончается?

Вот тут я потерялся. Завис реально.

Нет, конечно же, я думал о том, что у меня нет детей!

Очень вяло в земной жизни, гораздо чаще здесь, на Рассаднике, раз уж почти всё вокруг этой темы крутится… Но не так же! Безжалостно. Ёмко. В лоб, как снарядом по танку… Придумавший столь чудовищный термин был настоящим садистом, не иначе. Раньше слышал словцо только в контексте чего-то электрического, последний раз его произносил Костя Рашпиль, когда рассказывал об очередном ремонте, который мне был абсолютно пофиг.

У меня, как, впрочем, и у всех тридцатилетних, были ровесники и старшие друзья, имеющие детей. Среди них попадались и такие лузеры, что рожали только девочек. Помню, как переживали они: фамилия, видите ли, заканчивается, нет, бляха, наследника. Ха! Велика беда, какая разница! Насмехался… урод.

Но разве сравнить это, тоже незнакомое мне чувство, с полной, сука, оконечностью?

То есть именно так, как и произнёс Зондер — на тебе всё и заканчивается.

Сейчас мне стало страшно. И обидно до изумления.

Даже не столько от слов Зондера — от собственной бестолковости. Нет, конечно же, я себе настоящую цену знаю, после пузырения планку ставлю правильно. Но, как и почти всем остальным людям, мне кажется, что я человек умный, адаптивный, способный к обучению. Вижу чужие глупые поступки, могу оценивать свои. Набираюсь новых знаний и умений…

Почему так? Ведь ты всю жизнь инстинктивно барахтаешься, карабкаешься, тормозишь и удачно рвёшься вверх, растёшь… прокачиваешься! Так звучит лучше, понятней, по-игровому! А потом хлоп, яркий тоннель, чёрное пятно, и всё. Всё? Значит, твои телодвижения были напрасны, значит, ты не ошибался, когда говорил себе и друзьям, что в современном информационном мире всем на всех положить? Как же тогда совершенствование генетических данных, накопленный в клетках опыт?

Некому его передать. Ты просто труп.

Тупой, ненужный даже самой Природе окончательный труп, и она использует тебя только в качестве удобрения, большего недостоин, и да идёт в задницу твой генетический материал! Без наследства, Без продолжения.

Забраковано! Но кем? Получается, что самим собой?

Тогда зачем всё это было заряжено изначально?

Дабы просто жрать, работая живым придатком к унитазу?

Что-то почувствовав, Зондер не стал переспрашивать, только оглянулся и внимательно посмотрел мне в лицо.

— Стёпа, ты назад-таки посматривай… Начинаются сложные места, скоро будем уходить с главной.

— Оконечник, — подтвердил я невпопад, приподнимаясь повыше и разворачиваясь к корме. — А ты это к чему спросил?

Надо проглотить… Запомнить и потом вызнать, кто это придумал. Колоссальное слово! И Арбузу его на стол, жирными заглавными буквами. В коллекцию! Пусть будет.

— Ты понимаешь, что уже в схеме?

Мля, он что, доконать меня решил своими намёками?

Впереди замаячил свет, потихоньку состав подходил к очередной станции. Она была частично освещена, где-то гудел трансформатор, сбоку в огромной нише периодически включался и замолкал движок насоса, откачивающего воду. Как всегда, на перрон выходили люди, ожидая нашей остановки. Мы шли напрямик, на секунды тормозясь лишь на заслонах.

— Понимаю, что в схеме, но не понимаю в какой, — я нехотя продолжил странный разговор.

— Вот и я не могу догнать… Ты оконечник, а тебя по какой-то причине привлекли на общий сбор, позволили получать закрытую, между прочим, информацию. Значит, взяли в схему… Странно всё это, Степан.

— И что тут самое странное, на твой взгляд? — практика клятого аберрационного анализа даром не пропала.

— Что-то необычное произошло. Настолько значимое… Чрезвычайное! На моей памяти общий сбор добровольцев объявляется впервые. Сам-то что думаешь?

— Думаю, действительно случилось ЧП. Недаром Елисей с небес сошёл.

— Елисей? — изумился он. — Бляха медная, да иди ты!

— Некуда идти, везде достанет.

— Точно знаешь, ничего не напутал?

Я усмехнулся с редким для себя чувством превосходства.

— Чего тут путать, Зондер, если лично куратора видел… Даже поговорили немного. В Зомбятнике дело было, после этого сюда и загнали.

Никогда бы не подумал,