"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Дверь распахнулась, и в подвале появился Василий Иннокентьевич. Монокль блестел, черные усики подрагивали, а лицо имело то самое выражение управляющего, который у которого неприятные новости и он вынужден их озвучить. Я уже научился различать его мимику: легкое поджатие губ означало мелкую бытовую проблему, нахмуренные брови предвещали серьезную ситуацию, а вот когда он начинал машинально поправлять монокль каждые три секунды, это было по-настоящему плохо.

Он поправил монокль.

— Михаил, — начал он. Голос был ровным, как туго натянутая струна. — Хорошо, что вы вернулись. У нас ситуация.

— Какая?

Василий аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Двадцать минут назад мне позвонил Трофим. Он сообщил, что Айседора Дункан сбежала из лазарета.

Я не сразу понял, о чем он.

— Подожди. Из какого лазарета?

— Из Сахалинского центрального лазарета имени Эля.

— Сбежала? — Я нахмурился. — Там же с ней была Люся?

— Деталей я не знаю. Мне известно только то, что она умудрилась сбежать ночью, мимо охраны. Там случился инцидент.

— Какой еще инцидент? — вздохнул я.

Вот только этого мне сейчас не хватало.

— Во время… кхм… ухода с лазарета, она встретила Дениса Ростиславовича.

— И?

— Сейчас Денис лежит в лазарете на ее месте, — немного смутившись произнес Василий и поправил монокль. — Она вырубила его голыми руками. Будучи с тремя сломанными ребрами и трещиной в тазовой кости.

— Это на нее похоже, — заметила Лора. — Эта девчонка не будет действовать необдуманно. Значит у нее были на то причины.

Я потер переносицу. Ася. Конечно. Она же дочь Федора Дункан. Человека, который в одиночку перебил четырнадцать вооруженных бойцов на глазах у кремлевской гвардии, а потом пропал. Яблоко от яблони, как говорится.

— Куда она направилась?

— Неизвестно. Камеры зафиксировали, как она вышла через служебный выход. После этого след теряется. Трофим сообщил, что ее уже ищут. Но пока ничего.

— Миша, — подала голос Лора. — Она не может просто так сбежать с Сахалина…

— Есть еще кое-что, — продолжил Василий. — Трофим сказал, что это важно.

— Ну… давай, добивай, — вздохнул я.

— Пропала одна из машин Даниила.

Я замолчал, обдумывая ситуацию. Федор пропал. Его дочь лезет в пекло, получает по голове и сбегает из больницы, чтобы снова лезть в пекло. Логика проста: она ищет отца. И пока не найдет, никто и ничто ее не остановит.

— Василий, спасибо, что предупредил. Мы немного передохнем и поедем дальше.

— Понял, — Василий кивнул. — Что-нибудь еще?

— Да. Вот это, — я указал на ядро голема, стоящее на полке. — Пусть никто не трогает. Это ядро земляного элементаля. Он теперь мой питомец. Подробности позже.

Василий посмотрел на пульсирующий камень, потом на меня. Его лицо не выразило ни удивления, ни любопытства. Профессионал до мозга костей. За годы службы Бердышевым он, видимо, научился не удивляться вообще ничему.

— Будет сделано, — сказал он и вышел.

Я остался в подвале. Булат стоял рядом, молча ожидая.

— Лора, — обратился я к помощнице. — Маршрут следующий. Портал в Эрфурт, оттуда Булатом до Марселя. Забираем портальный камень из пещер. Потом Монголия. Потом Антарктида. И между всем этим мне нужно понять, куда сбежала Ася и какого черта с ней произошло.

— Понятно. Только у нас еще одна проблема, — Лора вывела перед глазами таймер.

— Какая?

— До начала пар в КИИМе осталось одиннадцать часов. Рей обещал индивидуальное занятие. Если ты не явишься, он запомнит. А у Рея очень хорошая память. И очень тяжелый бамбуковый меч.

— Рей подождет.

— Рей не умеет ждать.

— Сегодня у нас Франция.

Глава 11

Убить Карамзина

Сахалин.

Центральный лазарет имени Эля.

02:14 ночи.

Сон не шел.

Айседора лежала на больничной койке и смотрела в потолок, считая трещины на штукатурке. Тридцать семь штук на участке над головой, если не считать ту, что напоминала профиль Финиана с его смешным рюкзачком.

Ожоги были по всему телу, лицо пострадало, волосы обгорели. Ерунда, если не двигаться. Если шевельнуться, то будет больно. Если кашлянуть, то наступает сущий ад. Хорошо, что заживающие ожоги на левом плече и предплечье стянули свежим бинтом. Люся, прежде чем уйти спать в соседнюю палату, строго велела лежать и не двигаться.

Айседора не двигалась. Лежала и слушала ночной лазарет. Где-то капала вода из неплотно закрытого крана. Охранник в коридоре шаркал подошвами каждые четырнадцать минут. Она хорошо чувствовала тайминги. За окном шуршал мокрый снег, выл ветер.

Телефон лежал на тумбочке — старый кнопочный аппарат, который Финиан притащил ей взамен разбитого. Экран мигнул, оповещая о входящем сообщении. Айседора осторожно, стараясь не потревожить раны, потянулась к телефону. Каждый сантиметр давался через боль, но она не морщилась. Уже привычка.

Номер был незнакомый, но подпись внизу объяснила все: «Е. Р.», или Екатерина Романова.

Айседора открыла сообщение.

«Ася, это Катя. Пишу с запасного номера, мой прослушивается. Твой отец пропал. Последний раз его видели в поместье князя Карамзина, под Москвой. Он туда проник, допросил князя, но не забрал его. Потом ушел пешком и исчез. Уже трое суток о нем ни слова. Отец отпустил Карамзина после аудиенции в Кремле. Карамзин не вернулся домой. Мои люди узнали, что он нанял частную охрану и укрылся на загородной даче в сорока километрах к югу от Москвы, деревня Покровское. Там до тридцати бойцов. Будь осторожна. Е. Р.»

Айседора перечитала сообщение. Потом еще раз. И еще.

Отец пропал.

Да, она попросила Катю разузнать, как он поживает, но не думала, что он вообще способен пропасть. Это же ее папа.

Папа… Это слово она ненавидела с детства. Другие дети боялись темноты, высоты, пауков. Она боялась слова «папа». Потому что он относился к ней, как ко взрослому человеку, как к профессиональному бойцу, и не жалел. Во взрослом возрасте, когда она уже начала ходить на задания с Сашей, ей удалось простить отца. Хоть она и думала, что он давно погиб.

Сейчас же отец не выходил на связь трое суток. Не звонил ни ей, ни Финиану, ни Михаилу. Да, он никогда не был обязательным человеком, но все же в последнее время он старался быть прилежным отцом, и даже пару раз звонил Асе.

Карамзин жив. Прячется на даче