Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

но никто ведь не смотрел на него сейчас. Запах висел в воздухе, тонкий, нежный, отчетливый. Неощутимая нить Ариадны. Вот только помнит ли эта, тарвудская, Ариадна, что кроме рыцаря-Тезея в Лабиринте был еще кое-кто?

Вампиры, когда хотят, могут быть очень быстрыми. Заноза уступал в этом Хасану, владевшему дайнами скорости в совершенстве, однако при необходимости мог обогнать и лошадь, и автомобиль. Расстояние не имело значения, хватило бы крови.

На городском кладбище, до которого от мельницы было полчаса верхом, он оказался через восемь минут. Остановился перед коваными воротами. На Тарвуде мертвых сжигали, и опасаться, что с кладбища кто-то явится было странно, но с закатом ворота всегда запирали. И ворота, и калитку. А сейчас замок был выломан. Кружевные створки стояли, перекосившись, изображенные на них длинношеие птицы с поднятыми крыльями казались особенно грустными. Голова и клюв у одной были свернуты на сторону. Вторая переживала за сестрицу.

Заноза обнюхал замок. Так и есть — металл покорежила та же рука, что оставила ему письмо.

Нежный запах. Слабость. Изысканность.

Она попросила о помощи. Теперь демонстрирует силу. В чем смысл?

Учитывая, что речь шла о женщине, смысла могло и не быть.

Кладбище походило на парк, заросшее старыми деревьями, цветочными кустами, населенное птицами и мелким зверьем. Редкие статуи у могил богатых горожан казались его обитателями, а не украшением надгробий. Заноза всех знал в лицо. С некоторыми, самыми симпатичными, мог бы здороваться, но был для этого недостаточно вежлив. И с женщиной, чей запах привел его сюда, тоже здороваться не стал.

Она ожидала у склепа, окруженного кустами темно-бордовых роз. Вся в черном, беловолосая, с лицом, закрытым маской из матового фарфора. Струящиеся одежды то обрисовывали, то скрывали очертания тела, и это заставляло всматриваться в нее, притягивало взгляд. Знакомый фокус. У каждого, кто пользуется дайнами власти, свой способ привлечь внимание.

А маска в прошлый раз была алой, огненной, по ней даже сполохи пробегали. Тогда эта женщина охотилась на Берану, пыталась использовать свои дайны, и за это Заноза пристрелил ее. Не за Берану — за дайны власти. Когда он сталкивался с ними, стрелял не задумываясь, и считал это полезным навыком. Хотя, увы, несколько раз, таким образом, сорвал важные переговоры.

Если она вампир, то при чем тут сердце Бераны? Или она имеет в виду какие-то дайны, чары, воздействие, которое может снять?

— Сегодня я решила стать похожей на тебя, — прозвучал из-под маски бархатно-мягкий голос, — ты был бы красив, если бы не был мертвым.

Сама она мертвой не казалась. Но притвориться живым способен любой вампир, невелик фокус.

— Что ты сделала с Бераной? Зачем? И чего хочешь от меня?

— Так спешишь? Боишься рассвета? — женщина подошла на пару шагов ближе. Запах, нежный и прекрасный, и голос — как обещание рая. Но это еще не чары, это лишь следствие их постоянного применения. Флер, окружающий любого вампира с дайнами убеждения. — Вы с Бераной все сделали сами. Ты причинил ей боль, а она не нашла другого способа избавиться от боли, кроме как отдать свое сердце. Теперь ей хорошо. Но раз ты здесь, значит, ты хочешь, чтобы ей снова стало плохо и больно. Вы, мужчины, всегда этого хотите, и кто мы такие, чтобы спорить с вами?

Заноза встречал вампиров-феминисток, но ни одна из них не была так красива, и ни одна не старалась подчеркнуть свою женственность. Про сердце он так и не понял, а теперь стало ясно, что и не поймет. Эта дама предпочитала изъясняться загадочно, а у него времени на загадки не было. И у нее, кстати, тоже. Черный шелк и белый фарфор — так себе защита от солнца.

— Ты вернешь ей сердце, если…? — торопить собеседника не вежливо, но иногда надо. Быть вежливым сейчас не хотелось.

— Если ты расчистишь для меня Блошиный Тупик.

Вот так. Удивительные дела творятся на Тарвуде! От таинственной незнакомки, такой обворожительной и женственной, можно было ожидать какой-нибудь менее странной просьбы. Она могла попросить раздобыть для нее редкую кровь или волшебную вещицу, или даже информацию — это тоже не лишено изящества — но не городской же квартал!

— Твоя помощь понадобится мне и дальше. Блошиный Тупик — это только начало. Но мы договоримся. Ты ведь не будешь спорить с тем, что душа Бераны стоит твоего сотрудничества, и не станешь вредить мне?

Он бы поспорил. Если б понял, наконец, о чем, вообще, речь. Что она называет сердцем, чего лишилась Берана, какому воздействию подверглась? Но сейчас даже зачаровывать эту… леди, не было смысла. Она уверена, что говорит именно о сердце. Уверена так же, как был уверен Мигель, говоря о душе. И эту уверенность не перевести ни в одну приемлемую для обработки систему. Стало быть, задавать вопросы бессмысленно. И неизвестно, что она может сделать с Бераной, если они сейчас не договорятся.

— Сделка, вампир, — белая, тонкая рука вынырнула из волн черного шелка, — душа в обмен на твою помощь. Убей магов, захвативших Блошиный Тупик, пообещай мне поддержку, и получишь сердце Бераны в свое полное распоряжение. А я буду полагаться на твое слово. Ты ведь всегда держишь слово, не так ли?

Долгосрочный контракт с неясными условиями. Надо быть полным придурком, чтоб подписаться на такое. Она говорит «сердце», имеет в виду «душа» и… проклятье, кажется, это единственные слова, которое все объясняет. Пустоту в Беране. Страх Мигеля. Уверенность этой женщины в том, что он не нарушит обещания.

Сделка. С кем?

— Не увлекайся, деточка, — прозвучал насмешливый голос.

На крыше склепа, фамильярно приобняв за плечи кошмарного вида горгулью, сидел… Мефистофель. Кто-то, очень на него похожий. Имя из книги легло на внешность этого типа, как будто специально для него и было придумано.

— Не надейся, что парень не знает расценок. Сердце одной смертной девчонки стоит Блошиного Тупика, и ни одной услугой больше.

— Я договариваюсь не с тобой, Скорпион, — голос дамы стал ледяным, хоть и не утратил мелодичности, — ты не можешь вмешиваться…

— Я все могу. И если ты не снизишь цену, вылетишь с острова прямо сейчас. Пусть сердце этой дурищи останется тебе утешением. Ну, так что? — Мефистофель наклонился вперед, рискуя свалиться. С интересом уставился на Занозу. — Ты