Этногенез-1 - Юрий Бурносов

в лоб одного из гайдуков, и тот покатился вниз, крича и ругаясь. Второй камень выбил еще одного, кривоногого хорвата, но остальные неумолимо приближались. Мирча сделал шаг вперед и схватился с Рипаном. Сын Беспалого хрипел и скалил зубы, но боец он был так себе. Ударом тяжелого меча Мирча срубил его саблю у самого эфеса, а вторым движением проткнул насквозь там, где печень. Рипан упал, обливаясь кровью, его место занял брат Костин. Этот дрался получше; пожалуй, даже посильнее Мирчи. Княжич пошел на хитрость — увернулся, пропустил Костина мимо себя и толкнул в спину так, что Костин врезался с размаху в камень-клык. Не давая тому опомниться, Мирча с оттягом рубанул поперек спины, чувствуя, как подается плоть и лопается хребет.

Резко развернувшись на месте, Мирча приготовился встретить очередного противника, но все уже было кончено. Его спутники лежали замертво кто где, лишь старого Батю, пыхтя и хекая, топтали ногами человек шесть. Беспалый Траян с перекошенным от ненависти лицом кинулся на Мирчу, но его сдержали:

— Боярин, не лезь! Сами справимся!

— Сыночки мои… Детки-братики… — стонал Беспалый, упав на колени.

— По одному подходите, — велел Мирча. Но кинулись на него стаей, всего-то и успел княжич, что метнуть меч, словно копье. Лезвие вошло прямо в горло мордастому гайдуку, а потом Мирчу сбили с ног.

— Не убивайте! — кричал Беспалый. — Я сам!

Но убивать Мирчу и не спешили. Длинными кинжалами прибили руки к земле, словно распятому Христу, кривоногий хорват сел на ноги, придавил. Подошел Беспалый, плюнул в лицо липкой слизью, сказал:

— Ты ж с ними в детстве в деревяшки играл…

— Не знал тогда, что их отец предателем станет.

— Копайте могилу, — распорядился боярин.

— Чем? — развел руками гайдук.

— Мечами, саблями! Хоть зубами грызите, а чтобы могилу тотчас вырыли! — хрипло заорал на них Траян. Гайдуки поспешно принялись за работу, благо земля на холме была мягкая, жирная. Наружу лезли розовые дождевые черви.

— Тут бы сеять, — пробормотал кто-то.

Боярин опустился на корточки рядом с головой Мирчи. В руках он держал охотничий нож.

— Было у меня два сына, — медленно произнес он, дыша чесноком и луком в лицо княжичу. — А у тебя, Мирча, два глаза. Вот не стало у меня одного сына…

С этими словами Беспалый воткнул в левый глаз Мирчи острие ножа. Глаз лопнул, словно виноградина, голову прострелило жуткой болью. Мирча до крови закусил губу, понимая, что будет дальше.

— А потом не стало у меня второго сына, — продолжал Траян, втыкая нож в правый глаз.

Свет для Мирчи погас, в глазах плясало черно-красное, и словно из стога сена, из самой глубины, он услышал:

— Кидайте его в яму да засыпьте землей.

— Он ведь живой еще, господин! — робко заметил кто-то из гайдуков.

— Там и подохнет…

Мирчу подтащили к могиле, пинками сбросили вниз. Он упал набок и почувствовал, как сыплются сверху тяжелые комья. Они набивались в рот, в уши. Княжич пытался отплевываться, скреб землю пробитыми руками, но тяжесть наваливалась все сильнее, не давая дышать…

Притоптав землю, гайдуки уставились на боярина в ожидании приказов.

— Заберите моих сыновей, — устало велел тот и принялся спускаться к подножию холма, где мирно паслись кони. 

4

Фра Бернардо полз, словно уж, по тесной норе.

Для карлика она была в самый раз, но францисканцу, пусть и не обладавшему излишним весом, приходилось трудновато. Он ввинчивался между стенок, изо всех сил помогая себе руками и ногами. Про себя монах молился, но то и дело от молитв его мысли обращались к этой проклятой норе. Порою казалось, что он застрял и не может двинуться ни вперед, ни назад, но, поборов волнение, фра Бернардо протискивался дальше.

Расстояние от пустыря до башни алхимика оказалось изрядным, к тому же подземный ход изгибался и прихотливо вилял. Несколько раз монах даже помянул дьявола, а в одном месте пришлось подкопать немного кинжалом, чтобы протиснуться.

Отовсюду сыпались пыль и глина, но глаза монах держал закрытыми, а рот был прикрыт повязкой. С потолка норы свисали длинные корни, в которых францисканец один раз запутался.

Когда фра Бернардо стало казаться, что тоннелю не будет конца и он, наверное, где-то пропустил нужное ответвление, нора неожиданно расширилась и закончилась камерой, в ней высокий монах смог выпрямиться во весь свой рост.

Он с наслаждением потянулся, сделал несколько упражнений, отряхнул глину с одежды и огляделся. Сверху сквозь решетчатую квадратную крышку пробивался лунный свет. Вот и выход. В глиняной стенке были вырезаны ступени — очевидно, чтобы карлик мог ловко взбираться наверх. Упершись носком сапога в одну из средних ступеней, фра Бернардо сдвинул крышку в сторону и вылез на воздух.

Башня черной громадой возвышалась в нескольких шагах. Нора выводила в ее внутренний дворик, куда, как понимал фра Бернардо, без ведома Синбэда и его охраны попасть было невозможно. Однако он находился здесь и вдыхал ароматы ночных цветов овевающих сад.

Впрочем, наслаждаться простором и свежим воздухом времени не было. Францисканец прокрался к стене башни и обнаружил там маленькую дверцу, в половину человеческого роста. Интересно, прикинул он, перс-алхимик построил башню с учетом размеров своего слуги-карлика или после проделал эту дверцу? А может, он всегда предпочитал карликов другой прислуге?

Где-то наверху лязгнуло железо, и фра Бернардо прижался к холодному камню, уже отпустившему накопленное за жаркий день тепло. Наверное, пошевелился один из стражников на балкончике, которых по стенам башни было несколько… Подождав немного, монах вернулся к осмотру дверцы. Разумеется, она оказалась запертой, но фра Бернардо тут же нащупал скважину для ключа. Из потайного кармана он извлек набор отмычек, сделанных для него по специальному заказу в парижской воровской гильдии, и принялся ковыряться в замке.

Его старания вознаградились практически сразу — видимо, труднодоступность самой дверцы успокоила ее хозяев, и они не стали вставлять еще и сложный замок с секретами. Петли были хорошо смазаны, и внутрь монах попал без лишнего шума. Там оказалась комнатка с оконцем и деревянная лесенка, уходящая вверх по узкой темной шахте. Покачав головой и еще раз помянув черта, фра Бернардо начал взбираться по ней, покрепче хватаясь за расшатанные перекладины.

Он карабкался, мысленно представляя высоту башни и свое продвижение. Вообще-то монах полагал, что самое интересное находится в подземелье, на нижних ярусах, но путь вел туда, куда вел, и выбирать