Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— А рассказать, что…

— Нет, — перебил он. — Не могу. В этом нет никакого смысла. Ты не узнаешь, кто, потому что я видел будущее Ивана, твое будущее, но не тех, кто планировал заговор.

— Заговор? — переспросила я. — Так это был заговор… против отца? Против рода?

— Это знание ничем тебе не поможет.

— От кого вы прячетесь? От императора?

— От себя. Я не смогу объяснить лучше, Мила. Прости. Ты… расскажешь обо мне?

Я убрала блок. Прислушалась к его эмоциям. Они почти не ощущались — ни страха, ни радости. Какая-то глухая обреченность, будто дедушка давно смирился с судьбой.

— Вы хотите, чтобы рассказала? — спросила я. — Я не хочу, чтобы вас убили, поэтому буду молчать. Правда, это сложно, учитывая… обстоятельства.

Сказать ему прямо, что я — эспер, я не могла. Клятва не позволяла делать исключений. Но он знал об этом сам. Уверена, что знал.

— Убили? — повторил дедушка задумчиво. — Мила, ты думаешь, что все наши родственники мертвы?

— Разве нет? — удивилась я. — Мне говорили, что помиловали только меня.

— Ты считаешь то, что с тобой сделали, помилованием? Впрочем… это неважно. Ты ошибаешься. Они в ссылке.

— К-кто? — Я вдруг стала заикаться от волнения.

— Моя жена. Твоя мать. И другие — тоже. Не знаю, где именно, но…

В ушах зашумело, перед глазами потемнело. Карамелька привела меня в чувство тем же способом, что и раньше — укусила. Сквозь гул в ушах я услышала голос дедушки:

— Впрочем, не уверен, что все они до сих пор живы.

— Ничего, я это выясню, — хрипло произнесла я, переводя дыхание. — Я могу вас навещать? Может, что-то нужно? Из лекарств? Из еды?

— Я уже выхожу. Меня забыли, обо мне забыли. Все, что необходимо, я могу купить. И ты… не приходи. Сегодня ты очутилась тут случайно. Тебя могут заметить, и твой интерес к подвалам будет сложно объяснить. Впрочем, мы еще увидимся.

Так много вопросов — и ни одного нормального ответа. Хотя… Нет, все же я узнала кое-что важное. Правда, не уверена, что новость хорошая.

— А я могу как-то отсюда выбраться? — спросила я. — Каким-то обычным путем? Мне нельзя оставаться в подвале до утра.

— Можешь, — сказал дедушка. — Если откроешь одну из дверей в том коридоре, откуда ты пришла. Там есть ход наверх, им пользуются.

— Я не умею открывать двери без ключа.

— Ладно, пойдем. — Он поднялся и вытащил из кармана связку… отмычек? — Скажешь, что шпилькой замок одолела. Он не сложный, это не вызовет подозрений.

Прощаясь с дедушкой, я попыталась его обнять. Но он отстранился.

— Не надо, — произнес он твердо. — Я не хочу знать больше, чем знаю теперь.

Похоже, для того чтобы увидеть чье-то будущее, нужно коснуться этого человека.

Зажав под мышкой туфли — я не забыла за ними вернуться, — бодрой трусцой я пересекла парк и перемахнула через забор в знакомом месте. Еще успею вернуться домой и переодеться перед пробежкой. И, заодно, успокоиться, чтобы Бестужев не догадался о том, в каком я смятении после столь странной встречи… с родственником.

Глава 56

— Выглядишь подозрительно бодро, — заметил Бестужев при встрече. — Удалось выспаться?

Желание соврать, что так и есть, я подавила в зародыше. Уверена, он знает о дурацком посвящении первокурсниц. Да и эмпатически чувствовала что-то вроде ехидного любопытства.

— Даже не пыталась, — ответила я, подпрыгивая на месте и размахивая руками. — Не ложилась вовсе.

И, честное слово, испытала удовлетворение, когда почувствовала, что Бестужев смущен.

— И чего так? — осторожно спросил он.

— Будто ты не знаешь, — произнесла я в той же манере. — Ладно, мы тут болтаем или бегаем? К слову, я вовсе не рада тому, что ты страдаешь из-за моей ошибки.

Я сорвалась с места знакомым маршрутом. Вот никакого желания нет вести эти бессмысленные разговоры. Что в эмпатии хорошо, так это то, что причину той или иной эмоции невозможно определить. Я испытывала раздражение. И Бестужев, наверняка, считает, что я злюсь из-за наказания. Пусть так и будет.

Двойная нагрузка, да еще после перерыва, да после второй бессонной ночи… К концу экзекуции я едва шевелила руками и ногами. Бестужев же выглядел, как огурчик. И это злило еще сильнее, потому что мне до его физической формы — как пешком до Архангельска. А, может, и дальше.

Ничего, я смогу. Я справлюсь. У меня два года впереди. Теперь я точно знаю, что отец ни в чем не виноват. Я стану хорошим курсантом. Лучшим эспером. И я раскрою этот чертов заговор.

— Яра, ты на меня злишься, что ли? — спросил Бестужев, провожая меня до калитки.

— На тебя? Нет. Ты тут при чем? Ты выполняешь задание.

— Тогда на кого?

— На себя. — Говорить, что не злюсь, бесполезно. У эмпатии две стороны — ты чувствуешь, тебя чувствуют. Если собеседник — эспер, разумеется. — И еще на тех дур, что отправили меня в подвал.

— Подвал⁈

— Ой, Сава, перестань, — отмахнулась я. — Сегодня еще встречаемся? Во сколько? У меня опять вводные лекции до…

— Яра, какой, к черту, подвал! — Бестужев схватил меня за руку, развернул к себе лицом. — Олька сказала, тебя включили в группу «своих», и что максимум через полчаса ты освободишься.

Права была Катя, нас разделили весьма предвзято. Я молчала, так как не испытывала никакого желания говорить о подвальных приключениях. Знала бы, что Бестужев не в курсе, так и не упоминала бы о том, куда меня отправили.

— Ты со мной разговаривать не хочешь? — мрачно поинтересовался Бестужев.

— Я, Сава, в душ хочу. И кофе. — Я осторожно высвободила руку. — А еще хочу успеть пристроить трофей и не опоздать на лекцию. Поверь, к тебе у меня нет никаких претензий.

— Какой трофей? Яра… Яра!

Я скользнула за калитку, оставив Бестужева на улице. Кажется, он кулаком по забору врезал от злости. Да и пусть! Ведь примчится после занятий, тогда и поговорим.

В ванной комнате я столкнулась с «любимой» соседкой.

— Ты как, справилась? — спросила Клава, не скрывая любопытства.

— Разумеется, — улыбнулась я. — Клава, спасибо за