Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

«табели о рангах» и, поздравив гранда и меня (именно в такой последовательности) с победой, приступили к трапезе. Я, как почетный гость, сидел с противоположного от гранда торца стола. Слева от меня стоял негр с бутылкой вина. Я отобрал у него салфетку, оказавшуюся довольно приличного размера полотенцем, и повязал ее себе на шею. Так я хотя бы не заляпаю соусом праздничную ферязь. Длины салфетки как раз хватило, чтобы прикрыть и колени. Пристраивая обязательный атрибут застолья, я не сразу обратил внимание на наступившую тишину. Оказывается, использование салфетки таким образом вызвало неподдельный интерес. А мне-то что! Пусть смотрят выходцы из просвещенной Европы и учатся культуре у дикого московита. Подцепив на двузубую вилку с длинным черенком кусочек мяса, макнул его в соус и понес ко рту. Как и ожидалось, капля жирного соуса сорвалась с мяса и шлепнулась мне на грудь. Я отправил мясо в рот, положил вилку, отвернул на сторону салфетку и посмотрел на ферязь. Пятно на расшитой золотыми и серебряными нитями жилетке отсутствовало. Посмотрел на уставившихся на меня испанцев и, улыбнувшись, расправил салфетку. Отпил из серебряного бокала вина и вновь взял вилку. Доны с доньями, кабальеро и прочие идальго зашевелились, послышались негромкие разговоры. Полилось вино, заскребли по блюдам ножи и вилки. Некоторые, подражая мне или поняв, для чего я это сделал, тоже повязали салфетки. Только вот пышные воротники мешали!

Торжественный ужин прошел в легкой непринужденной обстановке. После него были танцы для молодежи и табакокурение в отдельной комнате для лиц более пожилого возраста. Курили практически все, включая и некоторых дам. Что поделаешь! Взаимное влияние культур: европейцы приучили индейцев к алкоголю, а те их – к никотину и коке. Да и флаг им всем в руки! Дурные примеры заразительны.

Наконец празднование закончилось, гости стали разъезжаться. Во дворце гранда по предварительной договоренности остались только самые богатые и влиятельные сеньоры Буэнос-Айреса. Для приватного ознакомления с секретной информацией, полученной мной от «пиратов». Слуги быстро накрыли стол для фуршета в кабинете гранда и были удалены. Дверь для исключения подслушивания охраняли несколько доверенных эскудеро. Когда приглашенные расселись по креслам, я начал свой доклад:

– Сеньоры! Вы, как самые богатые и влиятельные люди этой земли, одними из первых должны узнать то, что сможет помочь увеличить ваши и наши капиталы. Разбирая бумаги, обнаруженные в личных вещах капитана пиратского флагмана, я нашел несколько разрозненных листков из дневника некоего Франсиско Белькомейо, одного из спутников Фернана Магеллана. С тем, что в них написано, я, с позволения своего сюзерена, вас и ознакомлю.

Приглашенные зашевелились, перебросились несколькими фразами и уставились на меня. Я продолжил:

– Предыстория такова: мореплаватель Магеллан в 1520 году проплывал вдоль восточного побережья Южной Америки, совершая свое кругосветное путешествие. Но жестокие шторма не позволили продолжать плавание. Найдя удобную для стоянки бухту, путешественники решили перезимовать в ней. Но по прошествии некоего времени вступили с туземцами в конфликт. То воюя, то замиряясь и торгуя, Магеллан пережил суровую зиму и весной отправился дальше. Но не это главное. Я не знаком с его отчетом о путешествии, но вот, – я взял со стола и показал присутствующим несколько потрепанных листков, – записи его спутника. Листки, как я уже говорил, разрозненные, некоторые обгорелые, на некоторых выцвели чернила. Но вот то, что уцелело.

Я взял один из листков и начал читать:

«…мы в очередной раз замирились с племенем теуэльче. Их вождь Пако Чумба наконец-то понял, что мы здесь будем жить лишь только до весны и не претендуем на его земли. В качестве примирения его люди принесли несколько неплохо выделанных шкур и восемь тушек мелких оленей. Как я понимаю, они тоже голодают, потому дары эти в их глазах весьма дороги. Командор отдарился несколькими железными обручами от старых бочек из-под сала, которое нам всучили в Кадисе вместо солонины. Железа аборигены до нашего появления здесь не знали. Сейчас же эти обручи для них большая ценность. Они их ломают на куски, потом затачивают и получают довольно сносные наконечники копий. С их изделиями нам пришлось очень близко познакомиться, когда наш охотничий отряд столкнулся с индейским. Предметом раздора послужили несколько маленьких оленей уэмуля и пуду, как их называют местные. Я был в том отряде, и наше оружие оказалось лучше. А может мы просто были голоднее…»

Я оторвался от чтения и обвел взглядом кабинет. Приглашенные сидели тихо и очень внимательно меня слушали. Я произнес:

– А сейчас, сеньоры, самое главное!

Положил на стол прочитанный листок, взял другой:

«…один индеец был еще жив, и я подошел к нему, чтобы избавить от страданий. Одежда из шкур на его груди распахнулась, и я увидел кожаный ремешок, висевший на его шее. К ремешку был привязан какой-то предмет, блеснувший под неярким солнцем желтизной. Я наклонился к индейцу. На его шее висел кусок золота причудливой формы унций пять-шесть весом. Я спросил индейца, где он взял его. На что тот прошептал: «Там, где горы» и умер. Я забрал его амулет себе. Это был золотой самородок! Своей формой он напоминал скульптуру Богородицы с младенцем! Я понял, что Господь подает Знак и хочет вознаградить нас за все лишения, перенесенные нами этой ужасной зимой. Перекрестившись, я помчался к командору и показал самородок. Рассказал, как он оказался в моих руках, и предложил поискать место, где индеец его нашел. Но дон Фернан заявил, что Господь…»

Я замолчал. Присутствующие несколько мгновений сидели молча, а потом посыпались вопросы, главным из которых был «А что дальше?».

– А дальше, сеньоры, Магеллан по весне отплыл из бухты Сан-Хулиан, открыл пролив, соединяющий Атлантический и Тихий океаны и погиб в междоусобице. Закончил его плавание Хуан Себастьян Элькано на корабле «Виктория». Из обрывков страниц дневника мне удалось узнать, что пять лет спустя другой мореплаватель, Гарсиа Хофре де Лоайса, прибыл в наш регион с экспедицией, в ходе которой обнаружил реку Гальегос южнее места зимовки Магеллана. Но ни о каком золоте он в своем отчете не упоминал, хотя тоже сталкивался с племенами теуэльче. Почему не упоминал? Не нашлось, что ли, золота у индейцев? Возможно. Ведь место этой высадки разнится с местом зимовки Магеллана. Но поиски, вероятно, все же велись. Ведь в экспедиции Гарсиа Хофре де Лоайса был тот самый Франсиско Белькомейо! Он служил в команде Хуана Себастьяна Элькано, заместителя начальника экспедиции. Вот его корабль и причалил в конце декабря 1525 к устью реки Санта-Крус, где зимовал Магеллан. Франсиско Белькомейо вряд ли держал язык за зубами. Ведь