"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

границе там хаживают. Носят-водят. Но людей будет много. Там и раньше охрану хорошую держали, от общества. А когда вон в мире неспокойствие случается, то и бережёный поберечься предпочтёт.

До хутора мы добрались уже заполночь.

Даже мыслишка появилась, не отложить ли сие благое дело на какой другой день. Но, глянув на Таньку и трясущегося Тимоху, который от усталости и хныкать не мог, но лишь мычал, я передумал.

Тепло.

Нам нужно тепло.

И машина. Или телега. Или вообще без разницы, хоть какой-нибудь транспорт. Ну и остаток ночи в тепле бы провести. Нет, так-то Мишка с Еремеем привал обустроили. Еремей и вправду окрестные места знал неплохо, а потому вывел к огромной ели, что ввинчивалась в чёрное небо, почти полностью в этой черноте растворяясь. Лапы она раскинула широко, шатром, и там, внутри, чудесным образом было куда как теплее, чем снаружи. Снегопад прекратился, а вот морозец, пусть и слабенький — всё-таки осень на дворе — но покусывал. Туда, под подол ёлки, и натягали других лап, кинули вещи, и Еремей, глянув на Метельку, сказал:

— С ними останься.

— Чего я? Я тоже пойду! Я могу стрелять!

— Останься. На всякий случай. Близко не полезем. Поглядим сперва. Тут недалече.

И вправду оказалось недалече.

Хутор? Да оно скорее на замок похоже, такой от, средневековый, отгородившийся от остального мира частоколом. И главное, хороший частокол, высокий, из плотных ровных брёвен. Над ним и вышка поднималась. И судя по огоньку, что подмигивал красным глазом, часовой не спал.

Курит, падла.

Расслабился? Или тут оно в порядке вещей? Всё-таки не военные. Главное, что он там есть.

А ведь кустарник вокруг вырубили, и лес расчистили, оставив хорошо простреливаемую полосу. И теперь мы с Еремеем прижимаемся к земле. Темень — это хорошо, но расслабляться не след. Мишка тут же, а где — не пойму. Вот кто умеет по лесу ходить. Шаг и считай, растворился в местном сумраке. Не то, что ветки ни одной не сломал, он их, кажется, даже не потревожил.

— Что-то тихо… — Еремей щурился. — И ни обоза, ни шатров вовне. Саней и тех нет. Внутрь не всех пускали. Странно это. Выпускай. Хватит поводка?

Не уверен. Полоса широкая, а силёнок у нас поубавилось.

В голове раздаётся шелест:

— Он. Дальше. Я. Потом. Больше.

И картинка двух поводков, друг к другу привязанных. А ведь может и получится. И Призрак курлычет, всецело одобряя план. Он летит по рыхлому тонкому снегу, не оставляя следов и, добравшись до частокола, ныряет. Я же закрываю глаза.

Темно.

Запахи чую. Сырости. Дерева. Дыма. И тухлятины. Последний особенно силён. И Тьма ворочается, выползая. Она куда более неспешна, зато поводок Призрака удлиняется. И теперь я вижу больше.

Лестницу, что ведет на башню.

Саму её, чуть покосившуюся, но ещё крепкую. Такая не один год простоит. А вот частокол не так давно латали. Некоторые брёвна светлее прочих. На мой молчаливый вопрос Призрак отвечает радостным согласием: часового он уберет без проблем.

Даже с радостью.

Надо всё же прекращать кормить теней людьми. Как-то не то, чтобы людей сильно жаль, но тенденция нехорошая. Но это потом.

Позже.

А пока Тьма подкрадывается к забору, удлиняя поводок. Теперь нить тянется от меня к ней, а от неё — к Призраку.

Осматриваемся.

И шёпотом пересказываю увиденное Еремею. Хотя пересказывать особо нечего. Двор пуст. Почти. Ворота заперты изнутри, но рядом с ними отирается пара хмурых личностей в тулупах. Тулупы мне понравились. Личности — не очень.

Ещё вот машину заметили.

И не грузовик, что характерно. Вытянутая морда, мягкие обводы, выдающие немалую цену, но при том корка то ли грязи, то ли пыли. Примятое крыло. Ржавчина на бампере. Мотор тарахтит, но в салоне пусто. Только воняет резко, а чем — не понять. Химия какая-то. Сунувшийся было к машине Призрак отскакивает и крутится, отчаянно чихая. Верно, что-то такое слышно, если двое у ворот замолкают. А рука одного тянется к оружию.

Ударить?

Или…

Хлопает дверь дома.

— Морозно, — этот голос с лёгкой сипотцой заставляет мужиков вытянуться. И про оружие сразу забывают. И отступают к воротам, а ещё я через Призрака чую даже не страх — ужас. — Хорошая ночь. Тихая. А воздух какой! Прямо звенит…

Человек сделал глубокий вдох.

А я зачем-то дёрнул Призрака, заставив нырнуть в ближайшую тень.

Вот не нравится мне этот тип. Лица не видать. Ничего не видать, если так-то. Пальтецо напялил, длинное при том. Воротник поднял, а сверху ещё и шляпой макушку прикрыл.

— Это ненадолго, господин, — тот, что вышел следом, был попроще. Невысокий, плотный и кожаная куртка с меховым воротником ему великовата. Оттого и придаёт фигуре некоторую несуразность. Руки кажутся слишком длинными, как у обезьяны. Да и двигается он похоже, переваливаясь с боку на бок. — Вот поглядите, ещё денек-другой и потеплеет.

— Дороги развезет.

— Не без того. И не через день-два. Готов об заклад побиться, что к полудню грязища такая будет, что ни проехать, ни пройти. Снег-то подтает, а земля тут такая, что не земля — глина чистая. Воде уходить некуда.

Он спустился к машине и, открыв багажник, остановился.

— В салон пусть несут, — сказал тот, в пальто. — И езжай аккуратно, понял?

— Так… как не понять-то… только…

— Просто езжай аккуратно и всё будет хорошо.

Интересно, что повезут?

Может…

Я озвучил мысль Еремею, но тот к идее отнёсся без понимания.

— Пусть едут. Небось, кто-то из новых. Важный тип. Стало быть, пару человек с собой прихватит. А чем больше уедет, тем меньше останется.

В этом была своя логика. Кроме того не нравился мне этот, в пальтеце. Как бы не оказался он дарником. Вон, Призрак тоже затихарился, стало быть, не всё просто. А потому ждём.

Благо, недолго.

Из дома вынесли ящичек, так, невеликого размеру, который очень аккуратно поставили на заднее сиденье. А уж господин устроился рядышком. На переднее, возле водителя, забрался мрачный тип характерной внешности и при паре револьверов, которые он и не думал прятать.

— Нет, всё-таки есть что-то такое, донельзя волшебное в дикой природе. Такая первозданная мощь. Сила. И страх. Ты чувствуешь страх, Яшка?

— Я… как бы…

Водитель замялся. Если и чувствовал, то явно не перед природой. Вон, на типа смотрит искоса.

— Ну да, ты слишком примитивен и потому не способен бояться сразу нескольких вещей. Тем более