Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

– Но я тебя знаю, мышонок без семьи и тех, кто его приласкает. – Он практически прорычал слово «мышонок», а его голос звучал низко, как у запертой в пещере древности. – Ты вцепился в бедного владыку Луны, потому что он дает тебе ощущение единения и причастности к чему-то большему, чем есть сейчас. Ты отталкиваешь остальных, потому что боишься боли, ты проявляешь агрессию, чтобы отпугнуть, но при этом отчаянно привязан к одному человеку и ради этой привязанности готов умереть. Я не прав? Описание ведь твое.

– Прекрати, – огрызнулся Эриас и отвернулся, чтобы не чувствовать чужое пропитанное вином дыхание, касавшееся лица.

– Прекратить? – Хаски вскинул брови. – Я бы лучше продолжил, потому что тебе пора перестать бежать и принять реальность такой, какая она есть. – Он сжал пальцами щеки Эриаса, заставляя посмотреть в свое лицо. – Раньше я был мягок и действовал осторожно, но теперь скажу прямо: хватит опекать Люциана. Я вдоволь наобщался с тобой, чтобы понять, что ты сошелся с ним только потому, что не способен единолично выстраивать здоровые отношения с людьми. Потерянный, брошенный мальчик, который годами не видел отца и предков, лишился матери и даже попрощаться с ней не успел, прежде чем она покинула мир живых. Ты сломлен. Ты вынужден защищать Люциана, но на самом деле ты защищаешь самого себя, свое чувство спокойствия и безопасности. Ты считаешь, что если владыки Луны не будет рядом, то ты просто не выживешь, и поэтому отчаянно душишь его своим присутствием и опекой, чтобы вы умирали вместе. Но ему это не нужно, он хочет жить.

– Заткнись! – Эриас резко бросился на Хаски и вдавил его в стену. Он сжал пальцы на его шее и посмотрел прямо в черные глаза. – Не смей копаться у меня в душе.

– Каждый смеет копаться у тебя в душе, если ему хочется, мышонок, – нагло сказал Хаски. – Ты не можешь запретить этого. – Речь лилась с его губ с такой легкостью, словно шею ничего не сдавливало. – Твоя агрессия только подтверждает мои слова: в глубине души ты согласен со мной и боишься того, что это может значить, – усмехнулся он. – Никому не нужный мышонок… как долго ты собираешься продолжать это? Рожденный из чрева заклинательницы Неба, возлюбившей заклинателя Луны, ты вынужден был жить вне клана, прежде чем оказаться заточенным в этих серых стенах. Твои бабушки и дедушки живы, но не интересуются тобой, отец – странник, облик которого ты толком даже и не помнишь. Они все тебя бросили, а Люциан стал последней надеждой, за которую ты уцепился, вот только и он в конце концов оставит тебя.

– Замолкни! – Эриас крепче стиснул пальцы и приблизился к чужому лицу. – Не желаю тебя слушать! Еще одно слово, и я убью тебя. – В его глотке клокотала ярость.

– Думаешь, сдавленное горло лишит меня жизни? – Хаски рассмеялся. – Не глупи. Ты ведь давно понял, что не превзойдешь мою силу и рукоприкладство здесь бесполезно. Я пытаюсь помочь, а не уничтожить. Тебе нужно избавиться от привязанности к владыке Луны, потому что совсем скоро он уйдет, как ушли все остальные, и тогда ты сломаешься.

В глазах Эриаса отразился ужас.

– Он не уйдет от меня! – Он вдавил Бога Обмана в стену с такой неистовой силой, что его пальцы хрустнули, а шее божества ничего не стало. – Он не оставит…

– Уже оставляет, – сухо отрезал Хаски. – Если будешь и дальше держаться за него, тебя до смерти сожрет отчаяние; ты уже висишь над пропастью, а владыка Луны – крошащийся выступ, с которого медленно соскальзывают твои пальцы. Ты не думал, что случится, когда он остепенится и заведет семью? Это сейчас он сосредоточен на странствиях и друзьях, но в будущем его приоритеты сменятся. Что ты тогда будешь делать?

Лицо Эриаса исказилось от боли. Слова Хаски били по его голове не хуже молотка, отчего в ушах появился шум. Бог Обмана уже давно мучил его, изо дня в день говоря одно и то же, но если раньше Эриас не позволял ему пробить свою броню, то сегодня сдался. Он даже не услышал, как скрипнула дверь и кто-то вошел. Он сморгнул, чувствуя, как слезы увлажнили глаза, а потом отпустил шею божества и обессиленно уткнулся лбом ему в плечо.

Зарыдал.

Выпустил со слезами всю ту боль и страдания, что сковывали душу.

Дверь закрылась, и Хаски приобнял его, мягко похлопав по спине.

– Эй, – шепотом позвал он, обдавая его ухо человеческим теплом. – Я сказал все это не для того, чтобы довести тебя до слез. Я правда хочу помочь.

– Каким образом? – всхлипнул Эриас.

– Отныне я буду оберегать тебя. И обещаю оставаться рядом.

Глава 81

Похищение в руинах

К тому времени, когда Лаванда проснулась, Люциан уже привел себя в порядок, поэтому им не пришлось собираться одновременно и переживать, что кто-то увидит лишнего. Об окончании вчерашнего вечера он размышлять не осмелился и за завтраком вел себя непринужденно и ни на кого не косился.

Трапезничали заклинатели всей компанией в большой столовой их дома, где три сельские девушки накрыли стол на восемь персон. Кушанья были свежими, только что приготовленными, поэтому ели все с большим наслаждением.

Дерзкая и решительная Лаванда старалась не смотреть на Люциана, видимо, помнила вчерашние попытки совершить непотребство и стыдилась. Всем известно, что Люциан одной ногой женат, потому недавнее поведение владычицы Неба являлось верхом неприличия. Ей повезло, что он предпочел умолчать о случившемся и вести себя как ни в чем не бывало, ведь ситуация эта могла окончательно разрушить их отношения. Пусть они и приходились друг другу друзьями, а напор Лаванды воспринимался не более чем шалостью, свойственной женскому характеру, попытка соблазнения – не то, что можно легко спустить с рук. После такого Лаванде стоило вести себя очень осторожно.

– Мы останемся в Лиссуа еще на какое-то время или вернемся в клан? – спросил Абрам, пережевав пирожок с пастой из красной фасоли.

– Вернемся в клан, – отозвался сидящий напротив Люциан. – Вот только не сразу, перед этим хочу заехать в несколько деревень.

Заклинатели быстро догадались, что имел в виду их владыка.

– Опя-ять крю-юк? – вопросили они, припомнив, чем в прошлый раз закончилась такая поездка.

Заточением в Асдэме.

– Люций, ты серьезно? – Эриас исподлобья посмотрел на него.

– Да.

Абрам и Сетх вздохнули так, словно им на плечи взвалили непосильный груз; они то ли расстроились из-за того, что не скоро вернутся домой, то ли огорчились из-за грядущих